На сруб я продала Энею —
В своих владениях я смею, —
Дубов и сосен – строить флот.
Твои уста судьбе велели,
Чтоб брусья Иды уцелели
Нетленными из рода в род.
Взгляни теперь на Тибра воды,
Смотри, как корабли горят!
А жгут их Турновы уроды,
Тебя и всех нас кобенят.
Спусти им – натворят такое,
И власть твою себе присвоят,
И всем устроят нам раздрай.
Разграбят лес, разроют Иду,
Меня раздавят будто гниду,
Тебя прогонят, так и знай!»
«Не беспокойтесь так, мамаша! —
Зевес с досадою сказал.-
Всех проучу за горе ваше,
Анафема – чтоб Турн пропал!»
Взглянул, моргнул, махнул рукою
Над Тибром, чудною рекою,
Вразбег все корабли пошли;
Как утки в воду поныряли,
Сиренами из лодий стали,
Петь песни дружно завели.
Рутульцев войско и альянса
Дрожали от таких чудес;
Перепугались все до транса,
Мозак дал дёру и Галес.
Рванули прочь и рутуляне,
Как от дождя в шатёр цыгане,
Лишь только Турн один отстал,
Чтоб беглецов своих настигнуть,
На подвиг ратный их подвигнуть, —
Он нос повсюду свой совал.
«Ребята! Убегать не смейте!
Ведь это божий знак для нас;
Отбросьте страх и не робейте,
Энею дружно скажем: П а с.
Чего огнем мы не спалили,
То боги в море потопили,
Теперь троянцы в западне.
Живьём мФ в землю их затопчем,
На этом свете разом кончим,
Се божья воля! Верьте мне!»
Огромные у страха очи,
Вся рать неслась, быстрей кто мог.
Вертать обратно неохочи,
Бежали все, не чуя ног.
Оставшись, Турн один крутился,
Ждать боя дальше не решился,
Стегнул буланого хлыстом,
Шапчонку на глаза надвинул,
Во все лопатки в лагерь двинул,
Конёк аж завертел хвостом.
Троянцы из-за стен глазели,
Как Турн с войсками тягу дал;
На дива на море смотрели,
Всяк их к добру растолковал.
Но Турну всё ж не доверяли,
Приём троянцы этот знали:
В войне с врагами не плошай,
Коль он бежит, не надо гнаться,
И трусости остерегаться,
Прошляпишь раз – тогда прощай!
Двойные к ночи караулы
Поставили на башнях в ряд.
Иллюминацию тянули,
Чтоб осветить и вал, и град.
В обозе Турна тихо стало,
И только что-то там сверкало
При свете бледных фонарей.
Враги троянские дремали,
От трусов вылазки не ждали, —
Оставим спать богатырей.
У главной башни в карауле
Стояли Низ и Эвриал.
Хоть и устали – не уснули,
Из них артикул каждый знал.
Хотя и были не трояне,
А вроде даже басурмане,
Но в службе – точно, казаки.
Не сладив с долею своею,
Завербовалися к Энею;
А были оба земляки.
«А что, как выкравшись помалу,
В рутульский да забраться стан? —
Шепнул Низ в ухо Эвриалу, —
Вот каши наварили б там!
Там спят, наверно, с перепою.
Не дёрнет ни один ногою,
Хоть всем всади в горлянки нож.
Я думаю туда пробраться
И за Энея расквитаться,
И за свои невзгоды тож».
«Один? Ты что? Меня оставишь? —
Спросил у Низа Эвриал.-
Нет, ты сперва меня удавишь!
Чтоб я от земляка отстал?
Тебя я не оставлю сроду,
С тобою рад в огонь и в воду,
На сто смертей пойду с тобой.
Отец мой был сердюк опричный,
Сказал (а не был он двуличный):
Умри на поле, как герой».
«Ты не спеши, подумай прежде-
Низ земляку в упрёк сказал, —
Немного выжить есть надежды,
Ты ум в горячке потерял.
Мать дома у тебя старушка,
Ей молока подать бы кружку,
Твой долг – заботиться о ней.
Одна, оставшись без приюта,
Погибнуть может смертью лютой,
Скитаясь меж чужих людей!
Вот я – ты знаешь, – одинокий,
Расту, как при тропе горох.
Мой дом – безмерный мир широкий,
Эней отец, а мама – бог.
Иду хоть за чужих отчизну,
Не жалко будет, если сгину,
Но память в людях заслужу.
Тебя родные к жизни тянут,
Убьют тебя – они в гроб лягут,
Живи для них, тебя прошу».
«Разумно, Низ, ты рассуждаешь, —
А о повинности молчишь,
Которую отменно знаешь,
Мне о другом совсем твердишь:
Где общее добро в упадке,
Забудь отца, забудь о мамке,
Спеши повинность исправлять:
Коль мы Энею присягали,
Ему на службу жизнь отдали,
Не остановит нас и мать».
«Согласен» – Низ сказал, обнявшись
Со Эвриалом – земляком.
И вот они, за руки взявшись,
К начальству двинулись тайком.
Иул сидел там с воеводой-
Они искали к бою броду,
Как в трудной битве поступать.
Как тут вошли, с поста сменившись,
Не евши, лишь слегка умывшись,
Ребята. Низ решил сказать:
«Был на посту я с Эвриалом,
Смотрел, чем занят супостат.
Они теперь все спят повалом,
Уже огни их не горят.
Дорогу знаю я укромную,
В пору ночную, сонно – тёмную
Прокрасться можно во вражий стан.
И доложить князю Энею,
Как Турн всей силою своею
На нас полезет, как шайтан.
Коли согласны вы – велите
Нам с другом счастья попытать,
Пойдем – покуда солнце выйдет,
Отчёт готовы будем дать».
«Что за отвага в смуты время!
Знать, не пропало наше племя?» —
Троянский весь воскликнул стан.
Отважных все пообнимали,
И славили, и целовали,
И поднесли горилки жбан.
Иул, Энея как наследник,
Речь им похвальную сказал,
Палаш по имени «Победник»
Низу на пояс привязал.
Для милого же Эвриала
Не пожалел даже кинжала,
Что папа у Дидоны скрал.
И посулил за их услугу
Земли, овец и дать по плугу,
В чиновные взять обещал.
Был Эвриал юнец невинный,
Годами даже очень мал.
Где усу быть – пух лебединый
Слегка лишь кожу пробивал;
Но был отважный и упрямый,
Силач, не по годам жилявый,
Но пред Иулом слезу пустил.
Ведь с матерью – то он расстался,
На смерть пошёл – и не прощался,
Себя судьбе он покорил.
«Иул Энеевич, не дайте
Мамаше умереть в нужде.