Ей будьте сыном, помогайте
И заступитесь при вражде
От бед, напраслины, упадка, —
У вас есть тоже, видно, мамка,
То должен быть на сердце жаль;
Я вам старушку поручаю,
За вас охотно умираю», —
Так молвил славный Эвриал.
«Не бойся, Эвриал – надёжа, —
Иул ему ответ даёт.-
Ты служишь жизнью нам, как можешь,
На смерть за нас несешь живот.
Твоим быть братом не стыжусь
И маму защитить клянусь,
К тебе доверье заслужу;
Паёк, одежду и квартиру,
Пшена, яиц, муки и сыру
Давать до смерти прикажу».
Итак, отважные ребята
Отправились в рутульский стан.
Как раз и месяц лик свой спрятал,
Поля покрыл густой туман.
Случилось всё глубокой ночью,
Враги храпели что есть мочи,
Сивуха сна им поддала;
Раздевшись, славно отдыхали,
В беспечности не ожидали
Ни от кого какого зла.
И часовые на мушкетах
Уклавшись, спали на заказ,
Храпели пьяные в пикетах, —
Тут и настиг их смертный час!
Передовую срезав стражу,
Пошли варить поглубже кашу;
Низ тут товарищу сказал:
«Приляг к земле плотнее ухом,
А я задам рутульцам духу;
Смотри, чтоб кто нас не застал».
Сказав так, первому Роменту
Головку буйную стесал.
Не дал черкнуть и тестамента,
К чертям навек его послал.
Он по рукам мог ворожить,
Кому – знал – сколько веку жить,
Свой век не ведал спозаранок.
Другим – то часто мы пророчим,
Знахарством головы морочим,
К себе пускаем лишь цыганок.
Опосля Ремовых всех воев
По одному он подушил:
И лизоблюдов, ложкомоев
В прах, вдребезги перемозжил.
Нащупав самого уж Рема,
Прижал, будто Фому Ерёма,
Глаза из крови дали течь;
Вцепился в бороду обхватом,
И злому Трои супостату
Снёс голову с поганских плеч.
Вблизи там был шатёр Серрана,
Низ на него и наскочил;
Тот только вылез из кафтана
И с девкою в постели был.
Низ саблею махнул покруче, —
Зад с головой смешались в кучу.
Тут из Серрана вышел краб:
Ведь голова меж ног вплелась,
Часть зада кверху поднялась,
Фигурно помер, из-за баб!
И Эвриал как Низ возился,
Он не без дела простоял:
Он тоже сонных накосился,
Врагов на тот свет отправлял.
Колол и резал без разбора,
И раз никто не лез со спором,
То рыскал, как в кошаре волк;
И командиров всевозможных,
Простых и главных, и вельможных,
Кто ни попался, тех и толк.
Попался Ретус Эвриалу, —
Тот не совсем ещё уснул, —
Приехавши от Турна с бала,
Он дома паленки глотнул,
Уже неспешно раздевался,
Как Эвриал к нему подкрался,
И прямо в рот кинжал воткнул.
И проколол, будто букашку,
Как баба ручкой гладит ляжку, —
Тут Ретус душу изрыгнул.
Наш Эвриал, гонимый страстью,
Забыл, что на часок зашёл,
В шатёр Мезапа начал рваться,
Там, может, смерть себе б нашёл;
Да встретил Низа, тоже в гневе,
Который лишь в удачу верил,
Тот Эвриала обошёл:
«Я кровь врагов всю ночь пускаю,
И, не стесняясь, убегаю», —
Тебя лишь ожидаю, мол.
Так наши славные вояки
Без шума проливали кровь,
И сами были, словно раки, —
За честь и к князю за любовь.
Любовь к отчизне где горит,
Там вражий дух не устоит,
Там грудь сильней ядра, картечи,
Там жизнь – алтын, а смерть как грош,
Там рыцарь на тебя похож,
И там казак, как чёрт, беспечен.
Так низ старались с Эвриалом,
Рутульцам натворив беды,
Земля покрылась крови валом,
Чтоб смыть, не хватит всей воды.
Тут наши по крови бродили,
Как будто коз на торг водили
И вырывались на простор,
Чтоб поскорей спешить к Энею,
Похвастать храбростью своею
И Турна описать позор.
Уже из лагеря счастливо
Убрались наши смельчаки;
Стучало сердце не трусливо,
Но подустали пареньки.
Из тучи месяц показался,
А от земли туман поднялся,
Всё предвещало добрый путь.
Как вдругВольсент – шасть из долины,
С полком латынской же дружины.
Беда! Как нашим увильнуть?
Пришлось давать им лесом тягу
Быстрее гончих и хортов;
Спасались парни на отвагу
От супостатов и врагов.
Так пара голубков невинных
Летят спастись в лесах обширных
От злого ястреба когтей;
Но зло, назначено судьбою,
Везде стремится за тобою, —
Не убежишь за сто морей.
Латинцы до лесу следили
За парой наших удальцов
И их постами окружили,
Чтоб ни один бы не ушёл;
Часть их, рассыпавшись, поймала
Измученного Эвриала.
Когда Низ на сосну взобрался,
Тут Эвриал врагам достался,
Как меж волков овца попала.
Низ глядь – и видит Эвриала,
Как тешатся над ним враги.
Печаль ему на сердце пала,
Он крикнул Зевсу: «Помоги!»
Копьё из чащи направляет
В латинцев прямо направляет, —
Сульмону сердце им пробил.
Как сноп на землю повалился,
Не смог и охнуть – искривился;
В последний раз Сульмон завыл.
Вслед за копьём стрелу пускает
И прямо Тогу – да в висок!
Душа из тела вылетает —
И труп свалился на песок.
Волсент утратил воев пару,
Клянёт невидимую кару.
Встал, в ярости быком ревя:
«За кровь Сулменову и Тага
Умрешь, проклятый упыряга,
За ними вслед пошлю тебя!»
Не описать волненье сечи!
Но те года уже далече;
Турн прыгнул в Тибр и убежал;
Эней в победе не уверен,
Ход его жизни не измерен, —
Вот новый день мытарств настал.
Зевс хмурыми повёл бровями, —
Олимп затрясся, хлынул дождь,
Мигнула молния с громами,
Все олимпийцы впали в дрожь.
Боги, богини, полубоги,
Полуодеты, босоноги,
Бегут к Зевесу, мал и стар.
Юпитер, гневом распалённый,
Влетел к ним, словно заведённый,
И рявкнул, как на гончих псарь:
«Вы долго будете беситься
И стыд Олимпу, мне творить?
Между собою денно грызться
И смертных смертными травить?