Самым классическим является последний критерий – убеждённость граждан в том, что они живут в демократическом государстве. «Судить об этом каждый должен самостоятельно. Демократия начинается со слов: «Я свободен».
Вот это да! Вот и всё, что было! Зачем же все предыдущие критерии. Государство здесь и не причём. Спрашивай у себя и живи с Богом. А если полностью не осознаешь данное тебе счастье, значит, ты в этом ничего не смыслишь, и не есть демократ. Вспоминается детская шутка, когда пацаны на улице предлагали, чтобы усмирить свои мечты о прекрасном далёком, сесть в лужу, пукнуть в неё, и представлять, что ты – океанский пароход и плывёшь в знойную Африку. Это называлось «сверхвоображением». Во взрослом возрасте подобные приёмы, вроде бы, уже не годятся, но юный Президент решил напомнить нам счастливые годы детства.
Я представил себе работника в частном секторе, который не удержался и начал читать тот доклад во время работы. Он разомлел, почувствовав себя совершенно свободным, даже прикрыл глаза от удовольствия, и тут же почувствовал мощный пинок под зад хозяина и услышал его властный голос, вызвавший смертельный холод во всём размякшем теле: «Завтра на работу можешь не выходить. Ты уволен!»
Интересно, как трактует понятие «демократия» златоустый организатор тусовок В. Соловьёв. В книге он честно, без обиняков, изъяснил свою позицию по основному философскому мерилу: «Я часто задаю вопрос, а что лежит в основе современной демократии, и слышу много разного. Мой собственный ответ таков: осознание святости частной собственности, так как в первую очередь закон защищает её. Именно это лежит в основе юридической пирамиды американского общества, именно на этом основополагающем принципе зиждется и вся его философия, и образ жизни. Конечно, для нас это пшик. В России никогда не было никакого уважения к частной собственности, как, впрочем, и самой собственности, а уважение к закону и правовое сознание всегда заменялось сознанием клановым».
Теперь всё стало ясно. Можно было бы ещё долго спорить о том, что на Руси гораздо дольше, в течение многих веков, действовали не менее жёсткие законы по её защите, чем в США, по которым четвертовали и посылали на каторгу преступников, но это уже не имеет никакого смысла. Защита элитарного способа правления меньшинства и заработанных любым путём богатств были в этой философии гораздо выше, чем истинные права человека на жизнь и на честный труд со справедливой оплатой. В этой возможности притеснять и грабить большинство и состоит их понятие свободы для избранных, которое защищается капиталистической демократией. Эта теория всегда была главной и родной для нескольких процентов населения, считавших себя богоизбранными персонами. Так что Америка здесь ни при чём. Просто она сегодня является наиболее ярким символом вожделения активных жуликов в мире, потомков рабовладельцев и феодалов, прикрывающихся фиговым листком либерализации и народовластия.
В. Соловьёв этого и не отрицает: «Российская элита тяготела ко всему антикоммунистическому, поэтому даже намёки на социализм, существовавшие во взглядах демократической партии Америки, были табу. Антикоммунизм был повсюду, свобода, рыночный курс казались панацеей от всех бед, причём, как это водится, слово ценилось выше дел». Вот такие паразиты, без споров и рассуждений, копошились в умных на вид головах наших интеллигентов. С такой начинкой начнёшь разбивать не только станки и комбайны, но и «ту», пусть и свою родную страну.
По разным программам телевидения идут многочисленные групповые споры. Про свой такой ток-шоу мой дуэлянт В. Соловьёв очень часто почти шепотом бормочет: «Разве мы могли при Советской власти такое говорить? Где бы мы сейчас были? Это и есть свобода слова!» Кажется, что созданы идеальные условия для выражения мнения народа устами пусть ограниченного числа его представителей, но вроде бы зато лучших его умов. Кстати, и Президент Медведев, когда началась эта телевизионная игра, в одном из интервью заявил, что надо слушать мнение людей. Я по наивности поверил, забыв, что слово «шоу» означает лёгкий спектакль и с карандашом в руке слушал болтовню мудрейших.
