Вот в таком виде оно должно занять достойное место в Уголовном Кодексе и определять наказание для представителей законодательной и исполнительной власти за щедрую раздачу произведённых народом средств его слугам, не спросив на это разрешения у самих производителей и собственников. Если же юридической элите мира жалко отдать этот термин, ставший для неё привычным при жонглировании и пустозвонстве, то надо найти Конституционному суду и высшей власти – Народному референдуму, другой эквивалент для обозначения этого самого гнусного и аморального преступления капитализма. Я предлагаю дать ему такое точное, соответствующее его сути имя: государственная коррупция, в отличие от того аморфного и затасканного значения, которое этот термин имеет в сегодняшней юриспруденции.
Единственное, что хотелось бы добавить: понятно, что эквивалентом капитала в нём могут быть решения кадровых, организационных и технологических проблем. Ты мне – я тебе!
Кстати, это изменение уже введено одним из законов РФ, но трудно понять, к чему оно относится. А в жизни всё очень просто. Если вы вдруг с удивлением узнаете, что министром обороны стал специалист по продаже мебели, а главой энергетики, как в нашем случае, организатор в общем виде прогресса в работе по планированию развития науки (тема диссертации А.Б.), то можно, долго не думая, сразу определить, что это – безденежный эрзац коррупции и кто-то нагревает на этих странностях свою руководящую руку. Но, безусловно, чаще всего преступление совершается традиционным и простым способом в виде возможности назначения громадной, по сравнению со средней зарплатой, или дополнительных выплат руководящим деятелям каких-нибудь золотых парашютов, наличием низких непрогрессивных налогов на непомерно высокие прибыли или безнаказным неумением их собрать, предоставление возможности назначения несоизмеримо высоких цен на ряд видов продукции или работ и, соответственно, получения неограниченных доходов, обеспечение возможности единолично решать вопросы, связанные с передачей больших материальных ценностей в частные руки и т. д. А преступниками в этом случае, подлинными коррупционерами, являются президент, депутаты Госдумы РФ или члены правительства, которые, вопреки логике и интересам народа принимают решения, позволяющие не ограничивать заработки отдельных ударников капиталистического труда.
Коррупция – неотъемлемая часть капитализма. Правда, у нас она пока ещё намного дальше от хотя бы внешнего её прикрытия, чем у матёрого империализма. «Коррупция – угроза государственной безопасности», – заявляют наши официальные власти. Как это ни странно, но на самом деле она для капиталистического государства является основой его стабильности. В сегодняшних условиях развитого капитализма, когда многие граждане разобрались в источниках его существования, стало очень сложно перехватывать громадные потоки капитала для выращивания новых магнатов – его основы. Коррупция стала во многом новым изобретением строя, направленным на его собственное укрепление.
Естественно, система отработала целый набор способов коррупционных приёмов и продолжает их усовершенствовать. Так, теперь достаточно стать крупным боссом в компании, чтобы тебе назначили любой по размеру заработок, и это всё в рамках наших коррупционных законов о резиновых зарплатах для многих руководящих должностей частных предприятий. Полный беспредел, устроенный во всех областях нашими законодателями. В июле 2013 года премьер Д. Медведев подписал постановление, которым предоставил подобные льготы и для топ-менеджеров госпредприятий, сняв для них ограничения на выплату бонусов. В среднем они итак получали 4–6 млн. долларов в год, часто в сотни раз больше средней зарплаты в организации, от которой она должна была бы отличаться раз в 10, не больше. В США самая большая зарплата 34 млн., но выше 6 млн. её владелец не получает живыми деньгами. А французское правительство ограничило заработок менеджеров до 450 тыс. евро в год. Я откровенно беседовал с одним из руководителей крупнейшего немецкого концерна по производству котельного оборудования. Он назвал мне очень скромную цифру своего заработка и объяснил, что ему в соответствии с налоговой системой выгоднее, чтобы он не рос.
В большинстве стран под натиском слегка очухавшегося населения законодатели вынуждены были ограничить потолок заработков элиты пропорциональным налогом и другими способами, но у нас всё можно. Более успешными выглядят хозяева крупных частных производств. Однако чаще всего это только внешний лоск. Руководителем таких фирм приходится идти ва-банк, чтобы оставаться на плаву. Одновременно они всеми силами давят на власти, чтобы укрепить устойчивость своего положения. В результате в США заработки директоров уже в 400 раз превышают среднюю зарплату их коллективов, что чревато социальными взрывами. В России вообще нет никаких ограничений. Наши финансисты без объяснения заявляют, что не могут ввести прогрессивный налог, но ищут возможность взять деньги у сверхбогатых.
