Приведу ряд примеров. Мы показали, что внедрение в энергетику нормирования расхода топлива на единицу продукции явилось серьёзным обманом государства со стороны Минэнерго СССР, который позволил ему уйти от постоянно создающих трудности ножниц, заставляющих отрасль не только производить необходимое количество электроэнергии, но и делать это наиболее экономичным путём. Прикрыл эту нашу смелую попытку заведующий отделом А. Коченков, который имел за своей спиной большой послужной список партийных работ, был спущен к нам из ЦК, но никогда не имел дело с реальным производством. С другой стороны, он хорошо усвоил школу штаба партии: умел красиво писать, был, как мы выражались, акробатом пера, и всегда соблюдал другую мудрость позднего Центрального Комитета – не высовываться. Так что мои порывы остановить всесоюзную провокацию закончились статьёй в «Экономической газете», которая лишь привела к враждебному отторжению некоторыми ответственными работниками Минэнерго СССР моей персоны.
Кстати, боязнь испортить отношения с подконтрольным министерством также была существенным моментом в работе контролёров, не имеющих гарантированного трудоустройства и мощной пенсии, как, сейчас, у работников Счётной палаты. У них самая высокая средняя зарплата среди ведомств. Тратят они на себя в год более одного миллиарда рублей. И избираются они в палату бессрочно. А передали в 2012 году в суд только 17 дел. К ним не предъявляли таких высоких моральных требований, как к советским контролёрам. Мне, например, пришлось сдать садовый участок, так как руководство боялось, что мы заставим подконтрольное ведомство строить для нас хоромы. В результате можно было случайно оступиться и быстро спарашютировать в родное министерство. А там помнили старые обиды.
Так и случилось со всеми нами, ответственными работниками Контрольной палаты Верховного Совета СССР. В течение нескольких часов новая демократическая власть вышвырнула нас в солидном возрасте из своих кабинетов и заставила на коленях ползти в услужение бывшим своим подконтрольным руководителям министерств или подыхать с голоду. А ведь в аппарат набирали знающих и заслуженных специалистов. Также бросила нас и Счётная палата РФ, отказавшись не только от борьбы за наши заслуженные привилегии, но и предоставить нам возможность почувствовать себя принадлежащим к суровому братству контролёров. Мы стали одним из немногих бродячих отрядов, которые даже не имеют возможности собраться с коллегами-ветеранами, отметить юбилейные даты и вспомнить нелёгкие, но радостные годы совместного труда. В 1987 году мы широко праздновали 70-летие контрольных органов. Мне в числе других коллег вручили высший знак отличия. А на 90-летие нас уже забыли. Через 2 года будет 100 лет. Если кто и доживёт до той поры, встречать юбилей придётся в одиночестве.
Существенные успехи в труде были, и ими можно было бы сейчас гордиться. Даже на уровня нашего сектора энергетики и электрификации. Особенно много и скрупулезно мы занимались вопросами технического перевооружения в отрасли в связи с тем, что они становились самыми актуальными из-за массового старения оборудования. Когда удалось разобраться во всех их аспектах, стало ясно, что в ближайшие годы сдерживающим фактором в этом процессе будут ограниченные возможности отечественного машиностроения. Все заводы министерств тяжёлого и энергетического машиностроения и электротехнической промышленности в сумме выпускали в год разнообразного оборудования, достаточного для строительства электростанций суммарной мощностью около 20 ГВт. При этом в среднем ежегодно более 5 ГВт из них страна поставляла за рубеж, что сейчас мы практически полностью потеряли. В СССР ежегодно вводилось 12–13 ГВт, а необходимо было в соответствии с темпами развития народного хозяйства увеличить в ближайшее время вводы ещё на 2–4 ГВТ. Так что на замену изношенных агрегатов ставить было нечего. В то же время объёмы для реновации быстро возрастали и составляли также значительные величины.
Как сказано в главе 5, машиностроители взяли на себя ответственность и приняли решение продлить допустимый ресурс работы оборудования более чем в два раза. Несмотря на такую солидную фору, Минэнерго считало, что к концу 1985 года 16 ГВт энергомощностей отработает предельный ресурс. А при непринятии мер количество изношенных агрегатов начнёт угрожающе нарастать и уже в тринадцатой пятилетке каждый шестой из них окажется на грани выбывания из энергетического баланса. Мало того. Как установил Комитет по науке и технике СССР, более 20 % парка оборудования не соответствовало современному техническому уровню и подлежало замене. Перерасход топлива по этой причине в 1986 году превысил 7,5 млн. тонн, а число аварий возросло только за 1987 год на 10 %.
Сектор пытался поднять вопрос перед правительством о необходимости увеличения выпуска оборудования электростанций в год хотя бы на 5 ГВт. Однако вновь пробить стену в виде А. Коченкова не смогли.
