Мне особенно показалось поучительным, когда эти самые работники, которым прощались все их художества, граничащие с преступлениями, первыми вышли на демонстрации против такой либеральной власти. Оказалось, что работяги не очень уж уважают партнёрское, равное к ним отношение. Хотя, может быть, они просто привыкли к такой власти, считали, что другие начальники ушли далеко в прошлое. Один рабочий, между прочим, с высшим образованием, в 1990 году на мои замечания по поводу неграмотного ведения им режима работы котла, отвечал прямо: «Будет за воротами очередь безработных, всё сразу встанет на свои места». Не верю я, что в ХХI веке люди так примитивны и бестолковы, что могут работать только из под палки. Но жёсткий повседневный карающий контроль ощущать они должны. Тем более в социалистической стране, где не действуют слепые стихийные законы рынка, разоряющие нерадивого работника и выталкивающего его в ряды безработных. Вероятно, сейчас и бывшие советские рабочие осознали, какую замечательную страну они разгромили собственными руками, а затем и потеряли.
Факт – упрямая вещь. Демократ Гавриил Попов на I Съезде народных депутатов прямо ратовал за капиталистический путь развития, поясняя, что в США ежегодно разоряется 60 тысяч фермеров, но зато остальные трудятся до изнеможения. Подумалось: «Ну и варвар! А эти 60 тысяч с их семьями должны покидать насиженные места, мыкаться по стране в поисках случайного заработка, голодать? А более удачливые, что трудятся от зари до зари? Они ведь света белого не видят. Их дети так же участвуют в производстве и не могут нормально учиться. Как же так? Кому нужны такие шакальи законы существования в наше пресвященное время?» Оказывается, нужны. И хотя Г. Попов стал одним из главных авторов развала великой страны, его поддержал народ и даже избрал мэром столицы. Вот и пойми Россию умом!
Особенный род безнаказанности витал в то предгрозовое время в кабинетах высших эшелонов власти. Большие начальники, словно наркотик, использовали предоставленную им ещё войной возможность обматерить, унизить подчинённого. При этом почему-то молчала партийная организация, хотя пресечь этот явный способ проявления неравенства, социального превосходства, просто унижения и издевательства было её наипервейшей обязанностью. Ведь этим подрывался основной постулат коммунизма – равноправие и воспитание нового человека, для которого главными ценностями должны были стать духовность, культура поведения, любовь к ближнему. Я уверен, что именно с этой начальственной безотпорной наглости и началась гибель СССР.
Не случайно, так называемые «красные директора», большинство из которых, почувствовав уже при Советской власти своё превосходство, незаменимость и всёдозволенность, легко вписались в чуждый вроде бы им по идеологии строй нарождающегося капитализма. Правда, это произошло ещё и потому, что на первых порах они были крайне нужны новым хозяевам страны, чтобы удерживать своими проверенными методами рабочих от радикальных действий, пока большинство этих предприятий под их чутким руководством не развалилось. Я знал одного директора электростанции, в прошлом активного коммуниста, который своим громовым голосом вещал в 1993 году: «Узнаю, что кто-то якшается с коммуняками, как щенка, своими руками вышвырну за ворота». Сейчас большинство из них за ненадобностью прогнали на мизерную пенсию, заменив чаще всего неквалифицированными преданными друзьями. Некоторых продолжают унижать новые начальники. И я считаю эти причуды судьбы заслуженной карой за тот дурацкий способ руководства и организации работ, который властвовал у нас в стране последние десятилетия советского строя.
Я вспомнил разговор с мудрым пескарем Александром Ивановичем Шитовым, первым заместителем председателя КНК СССР, членом ЦК КПСС, для которого нашлось место даже в небольшом Энциклопедическом словаре, читая мемуары П. Непорожнего об игре в домино с Л. Брежневым, во время которой, по его словам, он вовсю подыгрывал своему всемогущему партнёру. А Генеральный секретарь в это время откровенно обсуждал со своим другом, будущим Премьер-министром А. Тихоновым, вопрос о снятии Косыгина, любимца Министра, не встречая с его стороны каких-нибудь возражений. Конечно, в такой благостной и самодостаточной обстановке не до оргвыводов по писулькам каких-то там мальчишек из надзорного органа. А вот в Китае последней инстанцией при назначении на должность было в то время Министерство Госконтроля, и я думаю, что это было очень правильное и мудрое решение, которое позволяло избегать всяческого панибратства и коррупции. Считалось, что это область деятельности работников ЦК. Но среди них было мало специалистов высокой квалификации, да и не свойственные их предназначению вопросы занимали их под завязку.
