К концу одиннадцатой пятилетке стало ясно, что запланированный ввод энергетических мощностей срывается. На АЭС вообще результат не превысит 70 % первоначального плана. Конечно, вина за такой провал по всем законам и положениям в первую очередь ложилась на руководство министерства. Но когда мы по простоте душевной предложили заняться этим вопросом, первый заместитель председателя Комитета, наш непосредственный шеф Александр Иванович Шитов аж с кресла подскочил: «Вы что? Министр – член правительства. Мы должны работать под его руководством, а вы на него замахиваетесь. Да и никто не даст его в обиду. Я несколько лет назад сказал о недоработках Непорожнего А.Косыгину, так он меня чуть из кабинета не выгнал. Кричал: «Назови мне специалиста лучше, чем Пётр Степанович? Это самый сильный министр!»
Мы, естественно, даже испугались его выводов, и начали в какой-то мере оправдываться: «Да мы и не думаем ставить вопрос об его отставке. Надо начать разбираться в причинах невыполнения заданий. Например, мы считаем, что напрасно Минэнерго нагрузили ещё и строительством гигантских комплексов, таких, как ВАЗ, КамАЗ. П. Непорожний, может быть, будет рад, если мы поможем ему снять этот тяжеленный груз. Мы видим, что Госплан СССР разрабатывает несбалансированные, нереальные, невыполнимые планы. Я по себе знаю, как на пусковых объектах возникают проблемы то с оборудованием, то с финансированием, то с кадрами. Кто в этом виноват?»
«Ещё не хватает, чтобы вы стравили меня с Госпланом. Запомните: этот всемогущий орган – часть правительства. И не трогайте его. Занимайтесь тем, что вам поручили. Раздраконьте следующий плановый вопрос: «О расходе электроэнергии на собственные нужды электростанций».
«Но ведь это очень же мелко».
«Ничего себе! Тратят в год свыше 100 млрд. кВт. Ч, больше, чем все одиннадцать машиностроительных министерств вместе взятых. Кусище будь здоров!»
Действительно, и эта ограниченная проверка позволила определить основные пробелы в организации многосторонней работы аппарата Минэнерго СССР, но, что было ещё важнее для нас, понять суть взаимодействия между правительством, Госпланом СССР и машиностроительными министерствами, выпускающими оборудование для этих целей. Сразу стало ясно, что министры, руководящие работники Госплана и правительства не подсудны единственному в стране хозяйственному контролю в лице нашего Комитета. С ними работал аппарат ЦК, но там были свои задачи, которые не предполагали иметь систему компетентных специалистов, способных разобраться в тонкостях производства и экономики, и они в этом смысле были предоставлены сами себе. Да и у них было табу: не трогать высшее руководство страны! На том мы и развалились в первую очередь.
Наконец удалось понять, в чём заключается ответственность высоких исполнителей за невыполнение важных заданий, в том числе законов о планах пятилеток, правительственных поручений. В беседе с одним из руководителей Госплана я спросил: «Почему вы даёте такие ненапряжённые задания отрасли на сокращение расхода электроэнергии на собственные нужды электростанций?» И услышал совершенно неожиданный ответ: «Владимир Иванович! Вы правы. Мы учтём это замечание в следующем году. Но ведь и это облегчённое задание было не выполнено. А главное! Назовите мне хотя бы одного руководителя, кто был наказан за невыполнение плана в последние лет десять? Вот в чём дело!»
Я много думал потом, в том числе и в процессе проверок, встречая поразительные случаи безнаказанности, в чём причина этой мещанской мягкотелости народной власти. Ведь мы прощаем виновникам порчу оборудования, большие экономические ущербы не от себя лично. Мы-то от их нарушений и ошибок и не пострадали. Потери понёс народ, который нанял нас, как и правительство, для защиты от этих нежелательных явлений, для их предупреждения. А мы за народные деньги показываем, какие мы добрые и хорошие. За это нас надо привлекать к суровой ответственности. На советских предприятиях часто совершались самые настоящие преступления, отягчённые состоянием опьянения на службе, которые приводили к несчастным случаям и убыткам на миллионные суммы. И всё заканчивалось лишением виновников премии в несколько сот рублей, в самом тяжёлом случае – увольнением с работы. Ни разу я не встречал решения о передаче дел на такого нерадивого работника в суд, где бы он ответил за свои деяния на полную катушку. И объяснение было такое: «Накажи кого-нибудь подобным образом. Вообще никого на работу не найдёшь. Итак, днём с огнём ищем. Не такие уж у нас сладкие условия труда».
