Я думаю, что по масштабам это практически запрет на производство и применение отечественных газовых турбин стал одной из крупнейших афёр, которую сумели нам впарить с помощью экспертов и предателей наши зарубежные друзья. Поэтому, я в какой-то мере повторил здесь материал из моей первой книги по этой теме, в виду его решительной важности для развития отечественной электроэнергетики, и потому, что, к сожалению, в этих вопросах ничего не меняется.
Интересное действо было сотворено в 2014 году в «Мосэнерго». На двух электростанциях, в том числе и на моей ТЭЦ № 9, были смонтированы отечественные газовые турбины. Потом на собраниях акционеров прошло сообщение, что пустить их не удалось, они были демонтированы и заменены иностранными аналогами. Что это было, пока узнать не удалось. Если действительно электростанции разучились пускать новую технику, то это – страшный позор. А больше подобные высокозатратные игры объяснить, кроме как страшной коррупции, нечем.
9. Своеобразно решаются в нашей сегодняшней экономике и вопросы энергосбережения. Прежде это девятое по счёту направление было одним из важнейших по значению в работе всех коллективов предприятий.
Сегодня, вместо эффективной работы по реальной экономии топлива, которая проводилась даже в период войны, энергетики продолжают тратить силы и внимание на ничего не дающие расчёты нормативных показателей и ожидать благ от рынка.
К сожалению, этот негативный процесс начался в конце восьмидесятых, то есть ещё при Советской власти, и был инициирован Минэнерго СССР, то есть тем органом, который по всем директивным документам был назван главным ответственным за выполнение заданий по экономии топлива в стране. Конечно, не от хорошей жизни пошло руководство могущественного ведомства на такой неблаговидный шаг, и не по своей воле. Подтолкнуло их к этому совершенно неудовлетворительное развитие энергетики в стране в последние годы. Только за двенадцатую, текущую в тот период пятилетку, наполовину был сорван план энергетического строительства. В результате в ряде регионов сложилось кризисное положение с энергообеспечением народного хозяйства и быта. Отрасль стала объектом суровой критики.
Самым лёгким способом хотя бы временно улучшить ситуацию и создать видимость благополучия в этом вопросе было всемерно, на пределе возможного, а иногда и сверх его, задействовать все имеющиеся, пусть и низкоэкономичные мощности электростанций, которые в прежние времена использовались лишь в аварийных режимах. Такое решение неизменно было связано с резким увеличением расхода дефицитного невозобновляемого топлива, но позволяло несколько сократить объём ограничения электроснабжения промышленности и оставить в работе производства, которые останавливались обычно в первую очередь, то есть выпускающие недефицитную продукцию. Можно было предположить, что в большинстве случаев подобный обмен не будет экономически оправданным. Но проводить сложный экономический анализ никому не хотелось. И Министерство встало на более лёгкий путь достижения отраслевых интересов. Оно фактически демонтировало экономическую составляющую оценки деятельности трудовых коллективов, заменив традиционные задания по снижению затрат энергоресурсов сравнением полученных результатов с расчётными нормативами. В связи с тем, что для энергетики проведение подобных расчётов является крайне сложной операцией, понятны манёвры руководителей отрасли были только глубоко разбирающимся в этих делах специалистам.
В то же время Госплан СССР, который призван был стоять на позиции государственных интересов в вопросах энергосберегающей политики, выпустил из рук вожжи, передав руководство этими процессами на откуп отрасли. До этого решения из года в год уменьшалась напряжённость задания по сокращению расходов топлива на единицу продукции. А всего через год после объявленного в постановлении крестового похода против транжиров энергоресурсов, в 1987 году высший планирующий орган и вовсе ушёл в сторону от этого вопроса, переведя удельные расходы топлива на производство электрической и тепловой энергии из обязательных плановых показателей в расчётные. В результате они превратились в мираж, о котором не имеет понятия практически весь персонал отрасли, кроме отдельных учёных-экономистов. Естественно, что никто и не стремился понижать что-то незримое: мираж есть мираж.
Теперь настала очередь уступить и правительству. Не остановил его и тот факт, что в июле 1988 года Комиссии по энергетике Верховного Совета СССР обратили внимание Совета Министров СССР на неудовлетворительную работу по энергосбережению в народном хозяйстве. Словно в насмешку над рекомендациями законодательных инстанций, уже через два дня после заседания Комиссий правительство в постановлении о переводе предприятий и организаций Минэнерго СССР на полный хозяйственный расчёт и самофинансирование было сказано, что «Экономия топлива должна образовываться за счёт снижения его удельных расходов против норм, рассчитанных по утверждённым энергетическим характеристикам оборудования». Дело было сделано.
