Почему это произошло – трудно сказать. Конечно, в то шальное время каждый бугорок, имевший в руках деньги, пытался проворачивать их в том числе, а иногда и в основном, с пользой для себя. Но не таким я знал главного инженера «Мосэнерго» в течение долгих лет в советское время. Трудно было поверить, что он так быстро переродился. Была надежда на руководство РАО, на А. Дьякова с его авторитетом и контрольным пакетом акций. Тем более что он сам был представителем монополиста в «Мосэнерго». Но он, по каким-то соображениям не захотел вмешиваться.
Битва за отечественные газовые турбины нами была полностью проиграна. Вскоре начались и материальные воплощения её результатов. Начался демонтаж газовых турбин мощностью 100 тыс. кВт. Даже на Комсомольской ТЭЦ-3 в Ивановской области решили демонтировать три турбины, последняя из которых была выпущена ЛМЗ лишь в 1990 году и учитывала ряд конструктивных дефектов. Пиковые мощности уничтожались не прямо в лоб, а под прикрытием важности других решений. Например, на месте ивановских турбин было решено создать стенд для испытания новых установок мощностью 110 тыс. кВт, которые пока только проектировал завод «Рыбинские моторы». Всё больше электростанций получали разрешение на разработку проектов реконструкции с использованием зарубежной техники.
Сейчас понятно, что и это требование, и последующее осуществление демонтажа десяти газовых турбин в российской энергосистеме, крайне бедной на мощности, участвующие в регулировании частоты, было самым настоящим преступлением. Достаточно сказать, что на всех этих предприятиях имелись необходимые площадки для монтажа нового оборудования без серьёзных затрат на демонтаж строительных конструкций.
Хотелось верить, что все поражения были связаны с нашей неподготовленностью, с отсутствием полной информации о состоянии дел на заводах и в отрасли. Думалось, мы просто не замечаем, что, как и в прежние советские времена, на самом деле всё идёт к лучшему. Руководители выбирают самые правильные и эффективные варианты развития турбостроения, очень скоро наша промышленность с помощью заграницы освоит в полном объёме производство новой техники, и она станет такой же доступной по цене для электростанций, как и отечественная продукция. В то необычное смутное время вера в ближайшее возрождение страны и энергетики в частности не покидала нас ни на секунду. Так уж мы были воспитаны.
Сейчас, спустя десять лет иллюзии улетучились, и ясно видна колоссальная катастрофа, в которую попала экономика страны. Практически все энергоблоки, важнейшая составляющая вводимых у нас крупных агрегатов, строятся теперь только в зарубежном исполнении. Причём и всё остальное оборудование блока собирается почему-то из импортных вариантов, даже различных фирм. Стоимость его колоссальная, а если учесть необходимость более ранних ремонтов и запредельную цену на запчасти – неподъёмная. Я всё пытаюсь найти технико-экономические обоснования сооружения такого золотого энергоблока, но здесь и Интерпол не поможет. Правда, недавно один из руководителей энергосистемы проговорился, что: «Мы никак не может найти положительную рентабельность такого строительства».
Я вспомнил, как в 1994 году, будучи председателем комиссии РАО «ЕЭС» по техническому перевооружению, я четыре раза заворачивал рассмотрение проекта замещения турбины № 1 на Сургутской ГЭС № 1 на американскую газовую установку, находя серьёзные ошибки в технико-экономическом обосновании, выполненном Сибирским отделением Академии Наук. Делал это я по просьбе шефа А. Дьякова, который не хотел выполнять эту работу, но не мог сказать прямо, так как её лоббировал министр Шафранник. Кстати, и у меня были серьёзные возражения против замены одного из самых молодых и экономичных агрегатов отрасли и поэтому я так тщательно изучал эти доказательства. Но теперь мне кажется, что те ошибки в работе высокого уровня учёных были не случайны. По другому доказать эффективность этого мероприятия было невозможно. В другой книге я рассказывал, как закончилась эта бодяга. Шафраннику надоела эта волокита, и он понёс проект решения по замене турбины напрямую без нашего решения В. Черномырдину. Тот отправил на отзыв главе Газпрома Р. Вяхиреву. И мудрый руководитель написал резолюцию: «Полностью согласен, за исключением пунктов 7 и 8. А в них была записана финансовая основа сделки о том, что за выданные кредиты Россия будет расплачиваться с американцами газом, который будет теоретически сэкономлен после проведения работ. Он сказал энергетикам: «Вы сначала купите у меня этот газ, а потом делайте с ним, что хотите». Надо сказать, что вскоре во главе РАО встал Чубайс, а газовую империю возглавил его друг Миллер, и эта бросовая работа была осуществлена.
