Он начался с насквозь лживой компании демократов по борьбе с незаконными привилегиями. Сфотографировался около «Москвича» и вроде бы отказался от кремлёвской поликлиники Б. Ельцин. Правда, когда я приехал в 1992 году отдыхать в Кисловодск, в принадлежащий 4-му управлению санаторий «Красные камни», меня поселили в номер рядом с люксом, где за неделю до того жил президент России. Эту «борьбу» подхватила невинная в политике, как дитя, Э. Памфилова, которая начала выселять из зачуханной дачки члена Политбюро, сделавшую очень много для развития текстильной промышленности страны. Недавно я был в Звенигороде, где мне показали громадный дворец этого «борца», ничего существенного, не сделавшего для России, кроме её разрушения. Рядом с ним та дачка известной труженицы выглядела бы хуже, чем сегодняшний её сарай. Даже мне стало стыдно за издевательства над хорошим человеком. А рядом сверкали излишествами дачи Е. Гайдара и А. Нечаева, которые всего за два года своей работы в правительстве внесли громадный вклад в развал экономики страны. И сумели урвать сполна, несмотря на отсутствие привилегий. Как это произошло – одному Богу известно. И так во всём.
До сих пор Жванецкий вспоминает, как в специальной секции ГУМа тайно продавали пыжиковые шапки депутатам Верховного Совета СССР. Он, вероятно, не знал, что эти люди приезжали только на несколько дней в году во время сессий из разных далёких уголков страны, и почти не получали за свой государственный труд дополнительной зарплаты, как сейчас депутаты Госдумы РФ. Многие из них были рабочими или колхозниками. Если бы не эти скромные подарки, они, естественно, не имели бы и таких, практически недоступных им вещей. Я почти уверен, что эти вожделенные головные уборы все странным образом попали бы на головы землякам сатирика из Одессы. Причём рядом в СМИ идут рассказы о, просто сказочных привилегиях сегодняшних скромных тружеников капитала. Недавно по телевидению из своего громадного особняка выступал директор небольшого колбасного заводика и откровенно показывал невероятное количество костюмов и других богатств. Ещё один директор такого же предприятия переживал на страницах «АиФ» о своей беде: он мучился над проблемой, что ещё можно подарить жене, заваленной шубами, бриллиантами, машинами и другими излишествами. О таких несчастных почему-то Жванецкий не печалится, и не рассказывает. Я знал директора Московского мясокомбината, которому моя ТЭЦ № 8 поставляла технологический пар. Он производил 90 % всей колбасы для Москвы. Был очень скромным человеком, и немножко завидовал, что получает меньше, чем я – начальник электростанции. Каково ему сейчас наблюдать этих нуворишей.
Вероятно, почти каждый мыслящий писатель обязательно провозгласил в своих работах здравицу в честь свободы, хотя и понимал эту пьянящую перспективу по-своему. Можно спросить любого российского интеллигента об его отношении к этому понятию, и он будет долго доказывать свою бесконечную преданность борцам, стремящимся сорвать любой тип оков. И было совершенно непонятно, как эти, заявляющие о глубокой преданности свободомыслию творческие люди, вдруг отказались помогать простому советскому человеку из пришедшего к власти большинства, доказавшему на практике свою способность прекрасно управлять экономикой, внесшему свежую струю во многие направления жизни русского общества. Народ, впервые в истории человечества взявший на себя руководство громадной страной, крайне остро нуждался в мыслях и советах образованных специалистов по поводу организации функционирования всех сторон деятельности граждан принципиально новой формации. Причём из народных глубин и из строя старых специалистов было выращено много прекрасных руководителей и интеллигентов, которые взяли на себя ответственность за страну. И вдруг совершенно неожиданно значительная масса наших сострадателей падшим отвернулась от них, и начала ругать народную власть за всё подряд.
Им не нравилось всё. Страшный разгул преступности после двух войн, и жестокое её подавление, доходящее до репрессии. Переход к коллективному ведению сельского хозяйства, позволившему выделить из деревни более 35 миллионов строителей промышленных предприятий для подготовки к противостоянию агрессорам, и то, что страна всё-таки не смогла в первые годы войны достойно сопротивляться фашистам. Невероятные для мира темпы развития производства в СССР перед войной, и строгие командно-административные методы руководства этим процессом. И таких несовместимых противопоставлений можно привести много. Чеховского типа интеллигенты объясняли своё отрицание власти рабочих и крестьян брезгливым отношением к простолюдинам. Учёные мужи считали себя слишком умными, чтобы подчиняться новым начальникам, не имеющим родословной.
