М-да, в этой части комнаты творится что- то совсем невообразимое. На стенах странные картины – может, это и есть видения? Везде песок, подметать дядюшка явно был не любитель. Тут и там торчат зазубренные края изумрудов, отчего пространство и наполнено зелёным сиянием. В углу подмечаю мельком крысу – а, четыре крысы, которые вылезают из старого разбитого кувшина. Поднимаю глаза – нате, сам дядя Бруно. В изумруде. Странный такой портрет, с выцарапанными глазами. И из дырок на месте глаз то и дело выглядывают крысы. Бр-р, жуть.
Изумрудный дядя Бруно и крысы. Может, это видение? Не представляю, как это поможет мне спасти дом, наше волшебство и род Мадригаль. Внезапно слышится скрип и крокот. Тукан встревоженно смотрит в сторону дальней части комнаты, откуда доносятся звуки, и снова улетает.
– Слабак, – говорю ему вдогонку. Хотя, если честно, умей я летать – тоже бы последовала за ним.
Но нет, приходится идти дальше. Волшебство надо спасти. И семью. И Энканто. Иду на сияние, в самое сердце убежища Бруно. Но вот я вхожу в тёмную комнату, и... в ней ничего нет. Только круг из песка.
– Пусто, – говорю я вслух, и словам вторит эхо. – И это после стольких трудов? – Я оседаю без сил прямо на пол. Ну забьётся песок в одежду, ну и что? Не я же у нас идеальная.
Сажусь по-турецки, подбородок на локти, локти на колени. Что теперь? Не зная, чем себя занять, опускаю взгляд и провожу рукой по песку. Из-под песка проступает яркое сияние. Это ещё что?
Очередной изумруд. Но как будто другой! Раскапываю дальше... Вскоре становится ясно: это кусочки какого-то большого изумруда, с какой-то новой картинкой. Может, вот оно, видение Бруно?
Ползаю вокруг, сдуваю пыль с изумрудных осколков. Они, очевидно, были частью видения, только их так раздробило... Во что они складывались, определить невозможно. Подбираю один. Ещё. Они, точно кусочки мозаики, у каждого зубчатые концы и своя странная картинка. Подбираю парочку, пытаюсь составить вместе – нет, не подходят. Заменяю один. Да, самое то. И на двух уже видно немного изображение...
– Что это такое? – Щурюсь, не могу понять. Но что-то знакомое. – Да это же я! – От удивления роняю кусочки из рук. – Моё лицо! Это что же, я – часть видения Бруно?
Подбираю с пола ещё кусочек, ещё. Ещё. Может статься, это что-то важное. На всякий случай сложу к себе в мочилу. Внезапно пол вокруг начинает как будто потряхивать. Та-ак, он в самом деле трясётся! Оглядываюсь – везде трещины, и сквозь них уже проваливается песок. Хватаю поскорей остальные осколки, пока они не ускакали от меня в потоках песка. Я и сама точно деревяшка на реке, меня несёт течением. Прижимаю к себе мочилу, попутно выхватываю из песочных завихрений зелёные осколки. Ого, впереди показалась дверь – это выход! Тянусь что есть сил к ручке, дёргаю, и...
Она заперта!
Кругом на глазах растут кучи песка. Скоро они скроют меня с головой. Бежать некуда. Нужно выйти, открыть дверь! Подтягиваю мочилу на плече повыше – всё путём, у меня получится.
Дёргаю за ручку что есть сил, тереблю в стороны...
Ф-фух! Дверь распахивается, и меня выносит наружу цунами песка.
ЧТО-ТО ТОЧНО НЕ ТАК. Со мной творится что-то... странное. Только закончила с площадью, и вдруг – оп! – падаю с ног от усталости. Прямо невозможно хочется спать. А я никогда днём не сплю. Спать надо ночью. Днём надо делать дела.
И тем не менее сегодня не смогла устоять – прикорнула минутку, раз уж ослики собраны и у сеньора Рендона... Открываю глаза – опять разбежались! А река... Ох-х, бабушка меня просто убьёт.
Тащусь домой. В патио Камило играет в футбол с Каситой. Это у него любимое занятие, после подражания другим. Так вот, играет в патио, и лестница на галерею – это у него ворота. Бьёт по мячу, а ступеньки отбивают. Обычно мы эти звуки целый день в доме слышим – как мяч стукает, да как мальчишка смеётся. А сегодня что-то даже смотреть на этот мяч утомляет. Как будто слишком быстро мельтешит. Как будто слишком сильно в Камило летит...
– Касита, помягче! – кричит дому Камило. А мячик всё равно прямо в него и с большой силой. Тут в патио спускается Мирабель, Камило поворачивается – и бум! Ему мячом прямо по голове.
Это на Каситу не похоже. Обычно она очень мягко играет. По крайней мере, мне так в детстве казалось, когда она играла со мной.
– Мирабель! Осторожно! – кричим мы ей, но она заворачивает за угол на галерее и врезается прямо в бабушку. Обычно Касита следит, чтобы такого не было, осторожно проводит одного или другого в обход. Бабушка роняет ключи, те звенят, Мирабель роняет мочилу, из неё что-то рассыпается.
– Прости, бабуль, прости, – бормочет Мирабель, падает на колени и начинает собирать, что там у неё рассыпалось. – Я просто... э-э, всё нормально. Всё в порядке.
Нормально? Не похоже. В порядке? Точно нет.
– Откуда это ты вылетела на всех парах? – спрашивает бабушка.
