А действительно, откуда? Хороший вопрос. И нашла ли она видение? Оседаю в раздумьях на гранитный валун в углу патио. Может, нашла, и те странности, которые со мной творятся, с этим как-то связаны? Чёрт, надо же мне было проболтаться! Но, с другой стороны, поделиться с кем-то всем, что накопилось внутри, было так приятно.
– Да я... э-э... – мямлит Мирабель.
Поднимаюсь на ноги. Встряхиваю руки, похрустываю шеей. Наверняка ведь из ничего разнервничалась... Думаю так: если всё в порядке, то сейчас подниму этот камень. Обычно мне ничего не стоит, сто раз поднимала. Вечно они там спорят, где он лучше смотрится. Наклоняюсь, обхватываю руками его шероховатые бока, и...
– Мой дар! – верещу я на весь двор. Я не могу поднять камень! Он прямо как кусок... м... гранита. Тяжёлый! Неужели так оно чувствуется для тех, кто без дара? Вроде Мирабель? Боже, это, наверное, сон.
По галерее поспешно шаркают ножки бабушки, и она сбегает ко мне по ступенькам.
– Луиза, что? Что?
– Я теряю свой дар!
Бросаю попытки поднять валун, снова сажусь на него верхом. В панике опускаю голову на руки.
– В смысле? – Мирабель оседает передо мной на корточки, берёт мои руки в свои ладошки.
– Так что? – Бабушка становится рядом со встревоженным лицом.
– Я должна была помогать городским, – хнычу я, – но устала и решила сделать перерыв.
Мирабель ахает.
– Знаю, мне не положено, но я просто заснула! А когда проснулась, река всё запрудила, потому что я не успела её подкопать, как надо, и... Я тебя подвела, бабуль. – Беру бабушку за руку. – А потом эти ослики опять разбрелись по кукурузному полю, и я хотела их собрать, но они стали что-то такие тяжёлые...
Показываю на деле – тяну и тащу камень. Лицо заливает пот от усилия... Или от паники?
Бабушка сверлит взглядом Мирабель.
– Это ты ей что-то такое посоветовала, м-м?
– Я... э-э...
Бабушка, конечно, тоже волнуется, понятно.
Всё, больше не могу. Пусть это грубо, пусть это по-детски, но я вырываюсь и бегу к себе в комнату.
– Так ты с ней сегодня разговаривала? – слышу за спиной допрос бабушки, пока взбегаю по ступенькам. Но прежде чем Мирабель успевает ответить, раздаётся звон церковных колоколов. Пора. Бабушка откашливается и сообщает:
– Мне надо к Гузманам. А насчёт этого дела... Смотри, никому ни слова!
Никому ни слова? Странно, думаю я себе, открывая дверь в свою комнату.
– С Луизой всё в порядке, – уже более мягким тоном заверяет мою сестру бабушка. В порядке? Я даже этот тупой камень не могу поднять! Но звучит так, точно она скорее себя пытается успокоить. – В конце концов, не стоит сеять панику в семье. Сегодня такой важный день!
Сеять панику? Захлопываю дверь за собой. Теперь точно ясно, что для паники есть причины.
ПРОНЕСЛО! Надо же мне было наткнуться на бабушку – кусочки видения выпали из мочилы прямо при ней! Едва успела подобрать последний, пока она не заметила. Прямо у её ноги лежал! Видела б она, что у меня в мочиле, мне бы точно досталось! Но я не боюсь. Перед глазами встаёт сегодняшнее происшествие с Луизой. Это ж подумать только, Луиза – без сил? Луиза – плачет? Скорее к себе в комнату, надо же посмотреть видение. Надо сложить кусочки вместе. Разобраться, что они значат. Надо вернуть роду Мадригаль былую славу!
У себя в детской плюхаюсь на кровать, так что пружины скрипят. В голове каша. Луиза устала? Меня вынес пескопад? Бабушка... Ладно, у бабушки с виду всё вроде как обычно. Но что моё лицо делает в видении дядя Бруно?
Сажусь на кровати по-турецки и раскладываю вокруг себя кусочки мозаики. Так, эти сюда. Или сюда? Вот бы получилось их расшифровать... Закрываю глаза.
– Дядя Бруно, почему в твоём видении моё лицо? – спрашиваю вслух. Может, когда открою глаза, то – хон! – а передо мной ответ...
Вместо этого передо мной стоит в дверном проёме тётя Пепа с грозовой тучкой над головой.
– Фу-ты, тётя, – смущённо выдавливаю я и поспешно подминаю под себя кусочки мозаики на покрывале.
– Извини, хотела вот к тебе за последними вещами Антонио заглянуть, подхожу – и слышу, звучит это имя... – На последнем слове тётя Пепа уже готова разразиться Слышатся раскаты грома. – Замечательно! Теперь у меня начинается морось. А где морось, там, глядишь, и дождик. А где дождик, там уж и ливень, а потом и... – И она пытается отмахнуться от тёмной тучки над головой, вытолкать её за дверь детской. – Шу, ясно-ясно-ясно, пошла прочь...
Кажется, тётина мантра начинает действовать, и тучка рассеивается. Смотрю на тётю с прищуром и решаю поинтересоваться:
– Тётя, а вот если бы у дяди Бру... у твоего брата, положим, было видение про кого-нибудь, что бы это значило?
В дальнем углу тётя Пепа подбирает детские трусишки, затем вытягивает у сына из-под кровати целую коробку ракушек, потом находит под окном сандалину и сосредоточенно ищет вторую (она за дверью)... Что-то мне подсказывает, что тётя не собирается отвечать на мой вопрос.
– Тётя...
– Мира, нам надо подготовиться к приходу Гузманов. Сегодня у Исабелы важное событие. – И губы в ниточку.
Только открываю рот возразить, как...
