– И нашла его последнее видение, – тороплюсь я договорить. – Наша семья в опасности. Дар Луизы пропал. Ох, папа, наш дом может разрушиться! – Я закрываю глаза, но всё равно отчётливо вижу предсказание Бруно, как если бы сделала его сама. – Мне кажется, всё из-за меня!
Он молча рассматривает видение.
– Мира! – Вдруг он ломает мозаику и быстро убирает осколки в карман.
– Зачем ты...
– Сегодня мы никому ничего говорить не будем, – перебивает меня папа, похлопывая по карману, где спрятано предсказание. Ещё одна семейная тайна.
Я люблю папу, но мне кажется, что держать всё в секрете – плохая идея.
– Но...
– Твоя бабушка хочет, чтобы сегодняшний вечер прошёл идеально. И твоя мама хочет того же. Так что, пока Гузманы здесь, запомни вот что: ты не вламывалась в комнату Бруно, а нашей семье ничего не угрожает. – Папа берёт меня за руку и ведёт из комнаты. Осколки видения тихо позвякивают. Уже у двери он останавливается, поворачивается и пристально смотрит мне в глаза. – Веди себя как обычно.
Как обычно? Интересно, как это? В нашей семье каждый день крайне необычный. Но, вероятно, он прав. Пусть бабушка и Исабела ни о чём не волнуются. Я протираю очки краем блузки. Теперь я чётко вижу отца. Он высокий, так что мне приходится немного задирать голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Он в своём лучшем костюме, галстук чуть сбит на бок. Усы аккуратно подстрижены, волосы зачёсаны назад. На очках небольшое белое пятнышко, наверное, мама испачкала мукой. Как же сильно я его люблю! Я крепко-крепко обнимаю папу.
Некоторое время мы просто стоим обнявшись. Я и мой отец, два простых человека. И хоть в нас обоих нет ничего особенного, мы всё равно любим друг друга.
– Ужин! – доносится снизу строгий оклик бабушки.
Половицы мягко подталкивают нас к двери.
Я пытаюсь пригладить волосы, привычным движением поправляю очки, разглаживаю юбку – так и не нашла времени убрать нитку! – одёргиваю блузку и проверяю шнурки на туфлях. Кажется, я готова.
– Никто не должен знать, – снова предупреждает меня папа.
Мы выходим из детской и замечаем скользнувшую в дальнем конце патио тень. Долорес? Папа обеспокоенно оборачивается на меня. Учитывая её невероятный слух, велик шанс, что она тоже знает наш секрет. Чего же ждать от этого вечера?
СВЕЧА СЕМЬИ МАДРИГАЛЕ мерцает на буфете. От этого на стенах появляются призрачные тени, а по хрустальной люстре прыгают блестящие искорки. Стол, который еле удалось впихнуть в столовую, накрыт по- праздничному. На парадной скатерти стоит лучший фарфор и лежат серебряные приборы для всех тринадцати персон: одиннадцати Мадригаль и двоих Гузманов.
На первый взгляд всё выглядит просто восхитительно. Но, несмотря на мамины блюда, роскошно убранную столовую – об этом позаботилась Касита – и бабушкину твёрдую решимость устроить идеальный ужин, я всё равно не уверена, что сегодняшний вечер пройдёт как надо.
Усаживаясь на свободный стул рядом с Исабелой, я замечаю, как тихо сидит Мирабель на противоположном конце стола. Я знаю, что ей настоятельно рекомендовали сегодня не высовываться, но, как я недавно поняла, нужно быть готовой ко всему. Камило в кои-то веки не стал притворяться кем-то другим. Он сидит возле Феликса и весело болтает с Мариано через стол. Кажется, всем очень нравится будущий жених Исабелы. Дальше места Долорес и её мамы. Наша мамочка разливает по мискам золотистый бульон. Папа, как и обычно, с головой ушёл в болтовню с братом. Во главе стола, разумеется, бабушка. Мирабель она усадила по левую руку от себя. А с другой стороны от бабушки сидит донья Гузман. Она поднимает бокал.
– Донья Альма, для нас честь ужинать вместе с семьёй Мадригаль, – торжественно произносит наша гостья. Она широко улыбается, но всё равно выглядит так, будто ей попалась кислая гуава. – Всем известна ваша репутация! Ну, а что касается Мариано... – Она с обожанием глядит на внука. Её лицо заметно смягчается. Наверное, донья Гузман совсем не такая бабушка, как наша. Мы знаем, что бабушка любит нас, но показывать это она совсем не умеет. Не припомню, чтобы ей хоть раз пришло в голову обнять или поцеловать кого-нибудь из детей. И она крайне требовательна ко всем членам семьи. Теперь, когда моя сила... Не такая уж и могучая, как была... Я ужасно переживаю, смогу ли оправдать надежды бабушки. Стоит мне подумать о своём улетучившемся даре, как слёзы подступают к глазам. Надеюсь, он вернётся. – Если говорить о Мариано, – повторяет донья Гузман, – я считаю его более чем достойным, чтобы породниться с вами.
Тут из-под стола с хитрой улыбкой вылезает Антонио. Вместе с ним пришли три носухи, которые тут же принялись весело скакать по столовой.
Донья Гузман явно немного ошарашена тем, что на ужин приглашены животные. Мариано начинает хохотать, но осекается, как только замечает возмущение на лице бабушки. Похоже, и её одобрение заслужить не так-то просто.
