– Так оно и есть, – горячо поддержала ее миссис Рейчел, – и я как раз говорила Марилле, что всем нам надо закрывать глаза на странности мистера Харрисона ради нее, чтобы она почувствовала себя как дома. А сейчас мне пора. Томас, наверно, заждался. Приехала Элиза, и я теперь могу ненадолго отлучаться. Да и Томас последние дни чувствует себя лучше. Но я не люблю надолго его оставлять. По слухам, Гилберт Блайт уволился из школы в Уайт-Сэндз. Думаю, собрался в университет.
Миссис Рейчел испытующее посмотрела на Энн, но та склонилась над сонным Дэви, который клевал носом, сидя на диване, и ее лица не было видно. Энн понесла Дэви наверх, прижав кудрявую головку к своей округлой девичьей щеке. Когда они поднимались по лестнице, Дэви в полусне обнял ее за шею отяжелевшей ручкой и горячо поцеловал.
– Ты ужасно милая, Энн. Вот что сегодня Милти Булдер написал на своей грифельной дощечке и передал Дженни Слоун: «Роза красная, фиалка голубая, сахар сладкий – и ты такая». Я бы тебе тоже так написал, Энн.
Томас Линд ушел из жизни так же тихо и незаметно, как жил. Жена до конца терпеливо, нежно и неутомимо заботилась о нем. Когда Томас был здоров, Рейчел частенько шпыняла его за медлительность и бесхарактерность, но, когда он заболел, ни у одной сиделки не нашлось бы голоса нежнее, а рук ласковее. Рейчел безропотно дежурила у его постели по ночам.
– Ты была мне хорошей женой, Рейчел, – просто сказал он однажды, когда она сидела рядом с ним в сумерках, держа в своей натруженной руке худую, бледную руку мужа. – Хорошей женой. Прости, что оставляю тебя без сбережений – надеюсь, дети помогут тебе. Они у нас умные и работящие – все в тебя. Хорошая мать… Хорошая жена…
И он уснул. А на следующее утро, когда нежный рассвет понемногу окутывал верхушки елей в лощине, Марилла тихо вошла в комнату Энн и осторожно ее разбудила.
– Энн, скончался Томас Линд… Наемный работник привез это известие. Я прямо сейчас иду к Рейчел.
На следующий день после похорон Марилла ходила по дому с озабоченным видом. Иногда она устремляла на Энн глаза, словно силясь что-то сказать, но потом опускала голову и сжимала губы. После чая она пошла к миссис Рейчел, а вернувшись, поднялась к Энн, где та сидела за столом и проверяла тетради.
– Как себя чувствует миссис Линд? – спросила Энн.
– Понемногу успокаивается и приходит в себя, – ответила Марилла, присаживаясь на кровать, что было для нее необычно и говорило о сильном эмоциональном возбуждении. Согласно установленному Мариллой домашнему уставу, садиться на застеленную кровать – непростительное правонарушение. – Но ей очень одиноко. Элизе пришлось сегодня уехать домой, заболел сынок, и она не могла больше задерживаться.
– Сейчас закончу проверять тетради и сбегаю к миссис Линд, – сказала Энн. – Правда, я собиралась заняться латынью, но это подождет.
– Говорят, Гилберт Блайт осенью поступает в университет, – отрывисто произнесла Марилла. – А ты хотела бы поехать?
– Конечно, хотела бы, Марилла, но это невозможно.
– А я думаю, возможно. Я всегда считала, что тебе надо продолжать учебу. Мне невыносима мысль, что ты отказываешься от своей мечты из-за меня.
– Поверьте, Марилла, я ни разу не пожалела, что осталась дома. Я была счастлива… Эти два года прошли замечательно.
– Да, я знаю. У тебя все шло хорошо, и ты была довольна. Но вопрос в другом. Тебе нужно продолжить обучение. Ты скопила достаточно денег на оплату года в Редмонде, от продажи скота мы выручим деньги и на второй год. А там пойдут стипендии и премии, как у тебя бывает.
– Вы описываете прекрасные перспективы. Но, Марилла, я не могу ехать. С глазами у вас лучше, это правда, но остаются близнецы. Они требуют много хлопот.
– Я буду не одна. Вот об этом я хочу с тобой поговорить. У меня сегодня был долгий разговор с Рейчел. В финансовом отношении она, можно сказать, на мели. Восемь лет назад они заложили ферму, чтобы помочь младшему сыну, собравшемуся на запад, открыть свое дело. Выкупить так и не смогли – денег хватало только на оплату процентов по закладной. Лечение Томаса тоже влетело в копеечку. Ферму придется продать, и после уплаты всех долгов у Рейчел мало чего останется. Придется переезжать к Элизе, и у Рейчел сердце разрывается при мысли о расставании с Эйвонли. Женщине в ее возрасте трудно заводить новых друзей и находить новые занятия. Когда она это рассказывала, мне пришла в голову мысль предложить ей поселиться тут, тогда ты могла бы поехать в университет. Как ты на это смотришь?
– Как сказать… Словно кто-то снял для меня… Луну с неба… И я не знаю… что с ней делать, – изумленно проговорила Энн. – А насчет приглашения миссис Линд поселиться здесь – это вам решать, Марилла. Вы думаете… уверены… что вам этого хочется? Миссис Линд – хорошая женщина и добрая соседка, но… но…
