– Не вижу тут ничего особенно романтичного, – решительно заявила Марилла. По ее мнению, Энн слишком увлеклась подготовкой к чужой свадьбе и совсем забросила собственные дела. Приготовления к отъезду в университет нельзя пускать на самотек, а Энн чуть ли не каждый день бегает в Обитель Эха помогать мисс Лаванде. – Сначала два юных идиота ссорятся и дуются друг на друга, потом Стив Ирвинг уезжает в Штаты, там женится и, по слухам, брак счастливый. Но тут умирает его жена, и через какое-то время он решает приехать домой, чтобы узнать, не примут ли его назад. Тем временем оказывается, что его бывшая возлюбленная живет одна – возможно, потому что никто из достойных мужчин не сделал ей предложения, – они встречаются и решают пожениться. Ну и где здесь романтика?
– Да, в твоем рассказе романтики и правда нет. – Энн поежилась – ее словно окатили холодной водой. – В прозе все именно так и выглядит. Но если посмотреть на случившееся сквозь призму поэзии, все выглядит иначе… И, я думаю, это гораздо приятнее… – Энн пришла в себя, ее глаза снова засияли, щеки зарумянились.
Взглянув на просиявшее юное лицо, Марилла воздержалась от дальнейших саркастических комментариев. Возможно, ей внезапно открылось, что Энн наделена божественным даром смотреть на вещи сквозь некую преображающую – или обнажающую? – призму, которую мир не в силах вручить или отнять. И все вокруг кажется Энн облитым неземным светом, ярким и свежим, однако это ви́дение недоступно людям, которые, как она или Шарлотта Четвертая, смотрят на мир только как на прозу.
– А когда свадьба? – спросила она, помолчав.
– В последнюю среду августа. Их обвенчают в саду подле шпалер жимолости… На том самом месте, где мистер Ирвинг сделал ей предложение двадцать пять лет назад. О, Марилла, это романтично даже в прозе. Никаких лишних свидетелей не будет – только миссис Ирвинг, Пол, Гилберт, Диана, кузины мисс Лаванды и я. Потом молодые шестичасовым поездом уедут в свадебное путешествие к Тихому океану. А осенью, вернувшись, заберут с собой Пола и Шарлотту Четвертую и уедут в Бостон. Обитель Эха опустеет… Кур и корову, конечно, продадут, окна заколотят, но каждое лето супруги будут приезжать сюда. Я этому рада. Иначе зимой в Редмонде мне было бы больно думать о милом каменном домике, одиноком и всеми покинутом… О его пустых комнатах… Еще хуже, если в нем поселились бы чужие люди. А теперь я буду представлять его таким, каким знала, пребывающим в радостном ожидании лета, когда жизнь и смех снова вернутся в его стены.
Не только у немолодых влюбленных из каменного домика был роман. Об этом неожиданно узнала Энн, когда однажды вечером направилась к Яблоневому Косогору и, миновав лесные вырубки, вошла в сад Барри. Под большой ивой стояли Диана Барри и Фред Райт. Диана прислонилась к серому стволу, ее ресницы были опущены на всегда румяные щеки. Фред, склонившись к Диане, держал ее за руку и что-то тихо и убежденно говорил. Никто не существовал для них в этот волшебный момент, и они не заметили Энн, которая, бросив на друзей изумленный взгляд, поспешила бесшумно удалиться. Нигде не останавливаясь, она миновала ельник и так же быстро пошла дальше, пока не добралась до своей комнатки под крышей и не села, с трудом переводя дыхание, в кресло у окна, попытавшись собраться с мыслями.
– Диана и Фред любят друг друга, – тихо произнесла она, – а это значит, что мы… мы… уже взрослые.
В последнее время в душу Энн закрадывалось подозрение, не отошла ли Диана от своего прежнего идеала – меланхолического, байроновского героя. Но увидеть своими глазами – это больше, чем услышать или подозревать, и Энн переживала настоящий шок. Этому сопутствовало какое-то странное, щемящее чувство одиночества… Диана словно ступила в новый мир и закрыла за собой дверь, оставив Энн одну.
«Все меняется так быстро, что это меня пугает, – подумала печально Энн. – Боюсь, это внесет изменения в наши отношения с Дианой. Теперь я не смогу делиться с ней секретами – она все расскажет Фреду. И что она в нем нашла? Конечно, он милый и веселый… Но он всего лишь Фред Райт».
Что один человек находит в другом?.. Вопрос, на который сложно ответить. Но какое счастье, что не всем нужно одно и то же, иначе, как сказал один старый индеец: «Все бы захотели жениться на моей старушке». Ясно, что Диана рассмотрела во Фреде Райте что-то такое, чего не могла видеть Энн. А на следующий вечер Диана, задумчивая и робкая, пришла в Зеленые Крыши и все рассказала подруге в сумрачном уединении комнатки под крышей. Девушки плакали, целовались и смеялись.
– Я такая счастливая, – сказала Диана, – но мне как-то смешно от мысли, что я помолвлена.
– А каково это быть помолвленной? – с любопытством спросила Энн.
– Думаю, все зависит от того, с кем ты помолвлена, – ответила Диана с тем вызывающим досаду видом взрослого превосходства, которое демонстрируют помолвленные девушки над теми, кто еще этого не испытал. – Быть помолвленной с Фредом чудесно, а вот с кем-то другим было бы ужасно.
– Бедные мы, остальные девушки, ведь есть только один Фред, – рассмеялась Энн.
