– Энн Ширли, – торжественно начала Марилла, – я только что обнаружила брошь, запутавшуюся в моей черной кружевной шали. И теперь хочу знать, что за вздор ты несла мне сегодня утром?
– Вы сказали, что будете держать меня взаперти, пока я не признаюсь, – устало проговорила Энн. – Мне очень хотелось пойти на пикник, поэтому я решила выдумать признание. Я сочинила его вчера вечером, перед сном, и постаралась, чтобы оно звучало как можно интереснее. Я повторяла его снова и снова, стараясь не забыть. Но все мои усилия оказались тщетными – на пикник меня все равно не отпустили.
Марилла невольно рассмеялась и тут же почувствовала укол совести.
– Энн, ты превзошла себя! Я была неправа – теперь это ясно. Если б я тебе сразу поверила – не пришлось бы придумывать эту историю. Хотя тебе тоже не стоило признаваться в том, чего ты не делала, – это было неправильно. Впрочем, я сама тебя к этому подтолкнула. Прости меня, Энн, а я прощу тебя, и мы все начнем с нуля. А сейчас готовься к пикнику.
Энн мигом вскочила на ноги.
– А разве не поздно?
– Нет, сейчас только два. Гости только собираются, чаепитие начнется примерно через час. Умойся, причешись и надень платье в клетку. Я соберу тебе корзину. У меня много разной выпечки. Я велю Джерри запрячь гнедую кобылу, и он отвезет тебя на место.
– О, Марилла! – радостно воскликнула Энн, подбегая к умывальнику. – Пять минут назад я была так несчастна, что мне жить не хотелось, а теперь я бы и с ангелом не поменялась местами.
Вечером уставшая, но совершенно счастливая Энн вернулась в Зеленые Крыши, радость ее не поддавалась описанию.
– Я провела сногсшибательный день, Марилла. Слово «сногсшибательный» я выучила сегодня. Я услышала его у Мэри Элис Белл. Очень выразительное, правда? Все прошло чудесно. Чай был замечательный, а потом мистер Хармон Эндрюс катал нас на лодке по Озеру Мерцающих Вод – шестерых за раз. Джейн Эндрюс чуть не свалилась за борт. Она наклонилась, чтобы сорвать водяную лилию, и, если б мистер Эндрюс в последний момент на поймал ее за пояс, могла бы и утонуть. Жаль, что на ее месте не оказалась я. Это так романтично – чуть не утонуть. А каким увлекательным мог быть об этом рассказ! Потом мы ели мороженое. У меня нет слов, чтобы описать мои ощущения. Поверьте, Марилла, ничего вкуснее мороженого нет на свете!
Вечером, склонившись над корзиной для чулок, Марилла рассказала обо всем Мэтью.
– Признаю, я совершила ошибку, – откровенно заключила она в конце, – но я извлекла урок. Когда я вспоминаю о «признании» Энн, мне хочется смеяться, хотя на самом деле это неправильно – все-таки она солгала. И все же это лучше, чем то, что я предполагала, хоть я и сама приложила к этому руку. Иногда Энн бывает трудно понять. Но я верю, что в результате все будет хорошо. И уж точно – с ней не соскучишься.
– Какой прекрасный день! – воскликнула Энн, глубоко вдыхая свежий воздух. – Как хорошо всем, кто живет в этот день. Мне жаль тех, кто еще не родился. Конечно, у них тоже будут свои прекрасные дни, но этот день они никогда не увидят. А эта красивая дорога, по которой мы идем в школу, еще больше прибавляет радости, согласна?
– Да, это намного лучше, чем идти кружным путем, умирая от жары и пыли, – разумно подтвердила Диана, поглядывая в свою корзинку с обедом и подсчитывая в уме, сколько кусочков достанется каждой из десяти девочек от трех малиновых мягких и вкусных пирогов, которые она несла с собой.
Девочки из младших классов всегда делили между собой те вкусности, что приносили из дома, и съесть три пирога одной или с ближайшей подругой означало остаться навсегда с прозвищем «жадина-говядина». Однако, когда пироги мгновенно исчезали в десяти ртах, у хозяйки оставалось легкое чувство несправедливости.
Дорога в школу была очень красивая. Энн считала, что их маршрут с Дианой туда-обратно даже не нуждается в привлечении воображения. А вот ходить в школу по главной дороге было совершенно неромантично, не то что – Тропой Влюбленных, Ивняком, Фиалковой долиной или Березовой рощей.
Тропа Влюбленных начиналась сразу за садом у Зеленых Крыш и шла по лесу до границы фермы Катбертов. По ней отводили коров на дальнее пастбище и привозили зимой дрова. В первый же месяц своего пребывания в Зеленых Крышах Энн назвала ее Тропой Влюбленных.
– Не то чтоб по ней гуляли влюбленные, – объясняла Энн, – просто мы с Дианой читали одну занимательную книгу, и нам захотелось, чтобы у нас тоже была такая тропа, как в книге. Очень уж красивое название, правда? Необыкновенно романтическое. Можно даже представить, что по ней прогуливаются влюбленные. А тропу я люблю еще и потому, что на ней можно произносить мысли вслух, не боясь, что тебя услышат и сочтут сумасшедшей.
