– Да. И не заговаривать с ней о школе, пока она сама не начнет. Поверьте, Марилла, через неделю-другую девочка остынет, и ей самой захочется вернуться. А вот если вы будете настаивать на ее возвращении в школу прямо сейчас – неизвестно, что она еще выкинет. Положение может усугубиться. Так что – тише едешь, дальше будешь. При нынешнем положении вещей учебу она не запустит. Мистер Филлипс – из рук вон плохой учитель. Он завел отвратительный порядок, и все это знают: малышам он практически внимания не уделяет, а все время отдает старшим школьникам, готовя их в Королевскую академию. С ним никогда не продлили бы договор, если б его дядя не был попечителем – причем главным, остальными двумя он вертит, как хочет. Такие вот дела. Куда катится образование на острове?
Миссис Рейчел покачала головой, словно говоря – возглавляй она комитет образования, дела шли бы намного лучше.
Последовав совету миссис Рейчел, Марилла даже не заикнулась о возвращении Энн в школу. Та делала уроки дома, помогала по хозяйству и играла с Дианой в прохладных осенних пурпурных сумерках. Но, встречая Гилберта Блайта на занятиях в воскресной школе или просто на улице, Энн отводила от него взгляд, полный ледяного презрения, и даже очевидное желание Гилберта задобрить ее не находило у нее отклика. Миротворческие акции Дианы тоже не приносили результата. Не было сомнений – Энн приняла решение навсегда исключить Гилберта из своей жизни.
Энн ненавидела Гилберта с той же силой, с какой любила Диану – всем своим пылким сердечком, которое не могло любить или ненавидеть наполовину. Однажды вечером Марилла, возвращаясь из сада с корзиной яблок, застала Энн горько плачущей в сумерках у выходящего на восток окна.
– Что случилось, Энн? – спросила она.
– Я думаю о Диане. – Энн рыдала, не в силах остановиться. – Я ее очень люблю, Марилла. Не могу представить себе жизнь без нее. Но я точно знаю, что, когда мы вырастем, Диана выйдет замуж и уедет отсюда, а я останусь одна. Что мне тогда делать? Я ненавижу ее будущего мужа. Ненавижу всем сердцем. Я так и вижу свадьбу и все такое – Диана в ослепительно-белом наряде, под вуалью, прекрасная и величественная, как королева, и рядом я, тоже в прелестном платье с пышными рукавами, но под моей улыбкой скрывается кровоточащее сердце. А потом расставание – прощай, Диана-а-а… – И Энн, полностью потеряв над собой контроль, разрыдалась еще горше.
Марилла поспешно отвернулась, чтобы скрыть улыбку, но это не сработало, и тогда она, рухнув на ближайший стул, разразилась таким гомерическим хохотом, что шедший по двору Мэтью застыл в изумлении. Он не мог припомнить, чтобы Марилла когда-нибудь так звонко смеялась.
– Вот что, Энн Ширли, – сказала Марилла, когда снова обрела дар речи, – если тебе так уж нужны выдуманные проблемы, спустись тогда с небес на землю и поищи их у себя дома. Ну и фантазия у тебя, скажу.
Октябрь – благодатный месяц в Зеленых Крышах. Березы в лощине становятся золотыми, словно солнце замерло на них, клены за садом – багряными, дикие вишни вдоль тропы окрашены в прелестные темно-красные и бронзово-зеленые цвета, а поля золотятся и греются на солнце после дождя.
Энн наслаждалась этим буйством цвета.
– О, Марилла! – воскликнула она субботним утром, входя в дом танцующей походкой с охапкой роскошных веток в руках, – как я рада, что живу в мире, где есть октябрь. Было б ужасно, если после сентября мы сразу перепрыгивали бы в ноябрь. Только взгляните на эти кленовые ветки! Глядя на них, тебя охватывает трепет, правда? Я украшу ими свою комнату.
– От них только беспорядок, – не одобрила это намерение Марилла, у которой эстетическое чувство было недостаточно развито. – Растительность, которую ты постоянно тащишь из сада, захламляет комнату. Спальня существует для того, чтобы в ней спать.
– И еще мечтать. А знаете, Марилла, что в комнате, где много красивых вещей, лучше спится? Я поставлю эти ветки в большой кувшин на столе.
– Тогда следи за тем, чтобы листья не осыпались на лестнице. Днем я поеду в Кармоди на собрание Общества помощи и, скорее всего, не вернусь домой до темноты. Тебе нужно будет накормить Мэтью и Джерри ужином, и смотри, не забудь поставить чайник на огонь до того, как сядете за стол – не повторяй прежних ошибок.
– Да, это было позорище, – сконфуженно произнесла Энн. – Тогда я весь день пыталась придумать название для Фиалковой долины, и все остальное вылетело из головы. Мэтью такой добрый. Он совсем меня не ругал. Поставил сам чайник на огонь и сказал, что ничего особенного не случилось – можно и подождать. Пока мы ждали, я рассказала ему прелестную волшебную историю, и он признался, что время пролетело незаметно. История была действительно очень красивая, Марилла. Я забыла конец, и мне пришлось по ходу его выдумывать, но Мэтью сказал, что он даже не заметил разницы.
