– Я действительно почувствовала, Марилла, ту горечь смерти, о которой мистер Аллен говорил в воскресной проповеди, когда увидела, как Диана идет домой одна, – печально произнесла Энн. – Как было бы прекрасно, если б Диана тоже готовилась к поступлению в академию! Но как говорит миссис Линд, не все может быть идеально в этом неидеальном мире. Конечно, мисс Линд не подходит на роль утешительницы, зато дает много здравых советов. В подготовительном классе, похоже, будет интересно учиться. Джейн и Руби решили стать учителями. Это предел их амбиций. Причем Руби собирается после окончания академии работать только два года, а потом выйти замуж. Джейн говорит, что всю свою жизнь посвятит преподавательской работе и никогда-никогда не выйдет замуж. Ведь за работу ей будут платить, а муж ничего платить не будет, зато если попросишь у него денег на яйца или масло, услышишь в ответ только ругань. Думаю, она исходит из своего печального опыта, потому что миссис Линд говорит, что отец у нее тот еще скупердяй – за копейку удавится. Джози Пай хочет только получить образование, а работать не собирается. Ей не надо зарабатывать на жизнь, говорит она, в отличие от сироток, которые живут у чужих людей из милости. Вот им, если хотят нормально жить, придется вертеться. Муди Сперджен собирается стать священником. Как говорит миссис Линд, с таким именем ни на что другое рассчитывать не приходится. Надеюсь, я не покажусь вам злой, Марилла, но при мысли, что Муди Сперджен станет священником, я не могу удержаться от смеха. Он такой забавный с большим, толстым лицом, маленькими синими глазками и оттопыренными ушами. Но, возможно, с возрастом все изменится и выглядеть он будет умнее. Чарли Слоун собирается идти в политику и стать членом парламента, но миссис Линд говорит, что в политике он не преуспеет. Ведь все Слоуны честные люди, а больших высот на этом поприще достигают одни негодяи.
– А что думает делать Гилберт Блайт? – спросила Марилла, заметив, что Энн открыла «Цезаря».
– Я не знаю, какие цели у Гилберта Блайта в жизни – если они у него вообще есть, – презрительно отозвалась Энн.
Между Гилбертом и Энн шло открытое соперничество. Если раньше оно было односторонним, то теперь, вне всякого сомнения, Гилберт не меньше Энн стремился быть первым учеником. Он был достойным противником. Остальные ученики молчаливо признавали превосходство этих двоих, и никто не пытался с ними конкурировать.
С того дня у пруда, когда Энн отказала ему в прощении, Гилберт, если не считать школьного соперничества, делал вид, что не замечает ее существования. Он разговаривал и шутил с другими девочками, обменивался с ними книгами и головоломками, обсуждал уроки и планы, иногда провожал кого-то из них домой после церкви или диспута в Дискуссионном клубе. Но Энн Ширли он открыто игнорировал, и ей это не нравилось. Она тщетно внушала себе, гордо встряхивая головой, что ей до этого нет дела. Но в глубине своего маленького женского сердечка она знала, что это не так, и если б можно было отыграть все назад, тогда на Озере Мерцающих Вод она повела бы себя иначе. Внезапно и, похоже, даже с некоторым огорчением она поняла, что давняя старая обида на Гилберта ушла – ушла, когда она особенно нуждалась в ее надежной поддержке. Энн пыталась вспомнить все подробности того давнего случая, свои чувства и ощутить прежний гнев. Тот день на пруду был свидетелем его последней вспышки. Энн осознала, что все простила и забыла, даже не подозревая этого. Но было слишком поздно.
Во всяком случае ни Гилберт, ни кто-то другой, даже Диана, не должны были подозревать, как сожалеет она о том, что была такой надменной и противной. Энн решила «предать свои чувства глубокому забвению» и делала это так искусно, что Гилберт, который, возможно, не был к ней так равнодушен, как казался, не сомневался, что она чувствует к нему презрение. Единственным слабым утешением для него было то, что Энн постоянно и незаслуженно воротила нос от Чарли Слоуна.
За приятными обязанностями и учебой незаметно прошла зима. Энн не успевала оглянуться, как пролетал очередной день. Дни мелькали, как бусины на ожерелье года. Энн чувствовала себя счастливой, энергичной, полной интереса к жизни. Надо было учиться, завоевывать награды, читать замечательные книги, разучивать новые произведения для хора воскресной школы. А какие прекрасные часы проводила она по субботам в доме пастора, беседуя с миссис Аллен! И вот так, незаметно для Энн, в Зеленые Крыши пришла весна, и мир в очередной раз расцвел!
К занятиям интерес немного остыл. В то время, когда обычные школьники гуляли по зеленым тропам, оживающим лесам и полям, подготовительный класс продолжал учиться и, тоскливо глядя из окон, вдруг обнаруживал, что латинские глаголы и французские упражнения утратили ту притягательность и прелесть, какими были изрядно наделены в морозные зимние месяцы. Даже Энн и Гилберт выглядели усталыми и равнодушными к своим достижениям. И учительница, и ученики были одинаково рады окончанию учебного года и маячившим впереди веселым каникулам.
