– Об этом, – указала она на цветную картину под названием «Христос благословляет маленьких детей». – Просто представила себе вдруг, будто я одна из них. Вот эта девочка в синем платье, которая стоит в углу отдельно от всех и, вероятно, никому не принадлежит. Ну вроде меня. Вам не кажется, что она выглядит одинокой и грустной? Я думаю, у неё нет ни отца, ни мамы, но она тоже жаждет благословения и робко подкрадывается к толпе в надежде, что её никто не заметит, кроме Него. Я знаю, что она чувствует. Уверена, что знаю. Сердце у неё, должно быть, громко стучит, а руки похолодели, как у меня, когда я всё спрашивала, смогу ли остаться. Ей тоже страшно, что Он может не обратить на неё внимания. Но Он, скорее всего, обратит. Вам самой так не кажется? И я пыталась представить себе, как она к Нему незаметненько подбирается – ближе, ещё ближе и ещё, пока не окажется совсем рядом. И вот Он заметил её и опустил ей на волосы руку. Представляете, как затрепетала она от восторга и радости! Жаль только, художник изобразил Его таким грустным. Его всегда почему-то грустным изображают. Вы заметили? А я верю, что на самом деле Он печальным не выглядел. Иначе дети Его испугались бы.
– Энни, – сказала Марилла, удивляясь самой себе, что не прервала её гораздо раньше. – Ты не должна говорить подобное. Это непочтительно. Совершенно непочтительно.
Взгляд Энни стал изумлённым.
– Но я как раз чувствовала себя почтительной просто до невозможности. Я совершенно не хотела быть непочтительной.
– Я тоже думаю, что это не намеренно, но всё равно нельзя говорить о подобном так фамильярно. И ещё одно, Энни. Когда я тебя за чем-нибудь посылаю, это нужно немедленно принести, а не впадать в мечтания и воображения перед картинами. Запомни. А теперь возьми картинку, отправляйся с ней на кухню, сядь там в уголке и выучи наизусть молитву.
Энни приставила картинку к кувшину с цветами яблони, которые сорвала в саду, чтобы украсить обеденный стол (новшество, встреченное Мариллой косым взглядом, но молча), и принялась внимательно изучать её, подперев руками подбородок.
– Мне нравится, – наконец нарушила она молчание, в которое была погружена несколько минут. – Красиво. Я эту молитву однажды уже слышала от директора приютской воскресной школы. Но тогда она мне не понравилась. У него был такой надтреснутый голос… И молитва у него получилась будто бы по обязанности, которую ему не очень приятно выполнять. А ведь она… если и не совсем поэзия, то вызывает во мне такие же чувства, как и стихи. «Отче наш, Сущий на небесах! Да святится имя Твоё!» Это похоже на прекрасную мелодию. О, я так рада, что вы дали мне её выучить, мисс… Марилла.
– В таком случае выучи хорошенько. И помолчи, – коротко бросила ей Марилла.
Энни, наклонив кувшин с цветами поближе к лицу, нежно поцеловала белый бутон, окаймлённый розовой полосой, после чего ещё какое-то время упоённо его разглядывала, а потом спросила:
– Марилла, как вы думаете, у меня может когда-нибудь появиться в Авонли
– Какой друг?
– Сердечный. Ну, понимаете, такой очень близкий друг, по-настоящему родственная душа, которому я смогу доверить свою собственную душу. Я всю жизнь о таком мечтала, но не надеялась когда-нибудь встретить, а теперь столько моих самых прекрасных мечтаний одновременно сбылось. Вдруг это тоже сбудется? Как вы считаете, это возможно?
– На Яблоневом склоне живёт Диана Барри. Она примерно твоего возраста. Очень милая девочка и, возможно, станет тебе подругой, когда вернётся домой. Она сейчас навещает в Кармоди свою тётю. Однако тебе будет необходимо следить за своим поведением. Миссис Барри – женщина очень придирчивая и позволит дочери общаться только с приличной, умеющей себя вести девочкой.
Энни смотрела на Мариллу сквозь цветы яблони горящими от любопытства глазами.
– А как выглядит эта Диана? Надеюсь, волосы у неё не рыжие? Мне достаточно и того, что я сама рыжая, в сердечной подруге я вовсе такого не вынесу.
– Диана очень хорошенькая. Волосы у неё чёрные, глаза тоже, а щёки румяные. Да к тому же она ещё умная, а это гораздо лучше, чем красивая внешность.
Марилла была не меньшим блюстителем нравственности, чем Герцогиня из «Алисы в Стране чудес», и придерживалась твёрдого убеждения, что всё сказанное ребёнку обязано содержать мораль.
Энни, однако, легкомысленно пропустила мимо ушей моральный вывод, сосредоточившись целиком и полностью на восхитительных возможностях, которые перед ней открывались.
