Улыбнувшись на одну сторону, прищурив глаз и оскалив клык, он еще раз отстраненно посмотрел на меня, а затем его колено опустилось вниз.
Кровавая жижа вылетела из его затылка и расплескалась по оконному стеклу. Упираясь подбородком в ствол, тело повалилось на пол вместе с ружьем. В пробитой картечью насквозь голове зияла огромная дыра, через которую отчетливо было видно изрубленный дробью до состояния ливера головной мозг. За окном уже завывали серены, приближающихся полицейских машин.
– Сука, ты не назвал мне свое имя! Скажи мне свое имя! – схватил я за грудки мертвое тело стрелка и тряс его из стороны в сторону. – Я должен знать твое имя, урод! Назови мне его!
Во мне бушевала истерика. Больше всего на свете в этот момент я хотел найти его в реальной жизни и удавить как гниду, как клопа.
Испачканными в его крови руками я рылся в карманах его крутки, брюк, проверил рюкзак. Кроме целой кучи патронов ничего обнаружить мне не удалось. Ни документов, ни ключей от машины. Он изначально шел в один конец, заранее выбросив все ненужное.
– Назови мне свое имя! – закричал я и ударил лишенную мозгов голову кулаком со всей силы.
– Александр Еремкин, – раздался голос из-за спины. – Живет в Москве сорок два года, вдовец. Еще у него была дочь, до недавнего времени.
Я обернулся назад. В дверном проеме стоял Дмитрий. На нем был одет медицинский халат.
– Но как? – я потерял дар речи. – Ты ведь умер?
– Умер, – ухмыльнулся он в свойственной ему манере. – Но это не мешает мне жить в твоей голове. Тебе ведь нужны недостающие делали, я тебе их любезно предоставил, ты чем-то недоволен?
Я поднялся с пола, подошел к нему и потрогал окровавленными руками. На его белом халате остались алые отпечатки крови с моих кистей.
– Но почему именно ты?
– А почему не я? – он снова улыбнулся. – Может тебе приятнее видеть на моем месте подружку Арни? Я могу и это устроить.
– То есть ты всего лишь проекция?
– Как и все вокруг, – он огляделся по сторонам. – Стресс, пережитый тобой во время транса, увеличил его глубину, стирая границу реального. Ты ощутил полное присутствие, как и в тот раз, когда Фрейд впервые ввел тебя в это состояние через гипноз. Тот раз тоже все казалось настоящим, ведь не знал, что ты в симуляции.
Дмитрий достал из кармана халата зеленое яблоко и вложил мне его в руку.
– Откуси, попробуй.
Вцепившись зубами в кожуру, я сразу же почувствовал, как от яблочной кислоты мне свело лицо.
– Ну как, такое было в самолете? – улыбнулся Дмитрий. – Ты должен помнить, что это твой искусственный мир, пусть и основанный на реальных событиях, а значит, ты можешь делать здесь все, что сочтешь нужным. Главный здесь ты.
Из лестничной площадки в коридор ворвались двое первых полицейских в шлемах и с автоматами. Стремительно приближаясь, они навели на меня оружие и что-то кричали. Когда один из них оказался рядом со мной и приготовился повалить меня с ног, я внезапно очутился стоящим возле окна в паллете интенсивной терапии. Рядом со мной по-прежнему находился Дмитрий, облаченный в белый халат. Посреди палаты стояла кровать, вокруг которой было нагромождение из медицинского оборудования. Под покрывалом, с введенной в дыхательные пути через ротовую полоть огромной трубкой, на искусственной вентиляции легких лежала маленькая девочка.
– Это его дочь, – сказал Дмитрий. – Она умерла месяц назад. Ей требовалось дорогостоящее лечение за границей. Отец собрал часть денег, помог и благотворительный фонд. Можно было начинать лечение, но возникли проблемы с транспортировкой. Пока продолжалась вся эта бюрократическая волокита, ее не стало. Двумя годами раньше он потерял жену. Она скончалась в этой же больнице. Развившийся перитонит. Она попала в аварию и ударилась животом. Врачи сказали просто ушиб. Оказалось, что это был разрыв кишечника. Действия того врача признали халатными, уволили и обязали выплатить компенсацию в пол миллиона. Он еще тогда хотел подвесить его на столбе, но сдержал себя ради дочери.
Дмитрий открыл дверь, ведущую из палаты. В мрачное пропахшее лекарствами и антисептиками помещение тут же ворвался яркий свет. За дверным проемом находилось то самое место, где во время нашего похода в горы мы делали свой первый привал. Я вышел первым и сразу же почувствовал головокружительный горный бриз и чистейший воздух. Дмитрий вышел следом, закрыв за собой дверь. Она мгновенно растворилась в зелени лохматых елей и перестала существовать.
– Тебе ведь нравиться это место? – он хитро посмотрел на меня.
– Ты запомнил?
– Я, это и есть ты, – Дмитрий, ухмыляясь, постучал себе по голове указательным пальцем.
– Да-да, я что-то растерялся. Это же мой мир, я могу возвращаться сюда сколько угодно, я понял.
– Молодец, – в его голосе было удовлетворение. – И еще один совет из глубины твоего подсознания – молчи о том, чему научился.
– Ты о чем?
– Ты сам себе это сказал, вот и разбирайся, – он хлопнул меня по плечу и ткнул мне пальцем в грудь. – Я это ты. Все что я говорю, ты это уже знаешь.
Он сделал несколько шагов в сторону и остановился.
– Ах да, чуть не забыл. Кирилл просил передать тебе это.
