В общем, Леха согласился помогать. Общение длилось еще час. Он долго мне рассказывал и показывал какую-то тарабарщину, между строк стараясь выудить у меня секрет того, как мне удается видеть будущее. На примере он показал мне, что ему необходимо сообщить, для того что бы поставить сетевую ловушку на Маяка. В свою очередь я попросил его оставаться на связи с Кириллом – моим связным, и как только Маяк надежды совершит новую публикацию, извлечь из нее нужный фрагмент и передать его. Наверное, именно так Фрейд и оброс целой армией информаторов, осведомителей и специалистов в разных сферах, помогавших ему в этом нелегком деле. Вот и меня с почином. Теперь у меня был свой собственный хакер.
Я ехал по ночному шоссе с чувством выполненного долга. Ах да, мне следует объясниться…
Немногим ранее, по возвращению на дачу, я решил испытать шанс, и посетить хипстера-соцоапата в трансе. Я надеялся, что меня закинет не так далеко во времени и пространстве, и на сей раз мне повезло. Я очутился в Москве, на пять с небольшим часов, опережая настоящее время, где стал свидетелем автомобильной аварии. Не убедившись в отсутствии приближающегося транспорта, водитель Ауди задним ходом начал выезжать из парковочного кармана, подставившись под приближавшийся на высокой скорости Мерседес. Двое погибших.
Затем я навестил и Алексея, в попытке испробовать на нем различные методы убеждения. Мы спорили стоя у окна, когда в стоявший возле подъезда седан влетала петарда. Он отшатнулся назад, толкнув шкаф. Со звоном разлетающихся осколков, на пол упала рамка с фотографией его покойной матери, скончавшаяся несколько лет назад от тяжелого недуга. Я запомнил это время – три ноля девять, а затем я открыл глаза.
Прихватив на даче кирпич, по пути в Серпухов я наведался на парковку и вынес им лобовое стекло в машине виновника аварии. В таком виде он вряд ли куда-то поедет в ближайшее время, так что гибель водителя Мерседеса и его пассажирки я предотвратил.
Подобно разлетевшемуся вдребезги лобовому стеклу Ауди, разлетелась непреодолимая стена, не позволявшая мне подобраться ближе к Маяку надежды. Я не представлял с чем и с кем мне предстоит столкнуться, и что я буду с этим делать. Но в одном я был уверен – я должен его найти, и мне удалось приблизиться еще на шаг.
– Мне очень жаль, но я бессилен, – сквозь зубы выдавил из себя человек в белом халате и опущенной к подбородку медицинской маске. – Мы сделали все что могли, простите…
Он положил руку на плечо женщины средних лет с мокрыми от слез глазами. Выждав паузу, доктор еще раз извинился и, опустив лицо с очевидно выраженным на нем желанием проводиться сквозь землю, пошел по коридору. Красивая женщина, тихонько всхлипывая от плача, продолжала неподвижно стоять, удерживая перед собой двумя руками небольшую сумочку. Ее колени дрожали, не позволяя ей сдвинуться с места, а тело начинало раскачиваться из стороны в сторону, предвещая обморок.
– Вам нужно присесть, – вмещался я. – Позвольте, помогу.
Не найдя в себе сил сказать и слова, она согласительно кивнула головой, покорно последовав к скамье стоящей вдоль стены.
– Это ваш…
– Отец, – перебила она меня, нащупав под собой твердую поверхность металлической скамьи.
Ответ пробил ее и без того хлипкую защиту. Слезы водопадом хлынули из глаз, пробежали по щекам и выпачкали черной тушью лацканы серого кардигана. Она сидела, сотрясаясь от плача крепко держа меня за руку. Сквозь дрожь тела, передаваемую через пальцы ухоженных рук, я ощущал участившиеся сердцебиение убитой горем женщины.
– Простите за то, что впутала вас в это.
Женщина отпустила меня и быстро замахала ладонями перед открытыми глазами стараясь высушить в них слезы.
– Мне следовало быть к этому готовой, когда-то должен был прийти конец, – продолжила она.
– К смерти близких невозможно подготовиться, – успокаивал я ее.
– Врачи поставили ему смертельный диагноз еще пять лет тому назад, назначив пожить еще не больше пары месяцев. Он и так молодец – долго продержался. Последние полгода для него стали настоящим мучением. Я знаю, – она ненадолго замолчала, затем вернулась к разговору, – что так нельзя говорить, но теперь ему будет лучше.
На этот раз поток слез из глаз ей удалось остановить усилием воли.
– Быть может вы и правы, – ответил я на откровенность, тем временем осматривая больничный коридор, в котором мы находились.– Мне пора идти.
– Да, конечно, – убирая пальцами черные разводы из-под глаз, смущенно затараторила убитая горем дочь, – Простите еще раз за то, что наговорила тут всякого.
Изобразив жестом, что все в порядке, я пошел по коридору, в котором пару минут назад из виду скрылся раздавленный гирей профессиональной беспомощности доктор.
