Мы с Кириллом посмотрели друг на друга с недоумением.
– Ну что, все? Я пошел? – прервал молчание Алексей.
– Я подвезу.
– Не стоит, – открыл он дверь. – Я прогуляюсь пешком.
Он выбрался из машины, громко захлопнув за собой дверью. Натянув на плечи лямки безразмерного рюкзака и не оглядываясь на нас, он вышел на тротуар, пошагав в сторону того места, откуда мы его забрали.
– И что теперь? – после нескольких минут раздумий снова заговорил Кирилл.
– Когда в последний раз ты был в Питере?
На этот раз город мостов и каналов приветствовал нас горячим солнцем, одиноко прогуливающимся по безоблачному небу. Скорее всего, суровые викинги во время своего очередного похода за трофеями прихватили из теплых краев тепло, превратив свою холодную землю на берегах Финского залива в побережье Майами. Сменив теплые тулупы и плащи на шорты и майки, викинги всем своим видом показывали, что все эти небылицы о столице хандры и депрессии по ясным дням не про их город. Прячась в прохладе кондиционеров, полицейские в патрульных машинах даже не пытались предпринять мер к остановке подозрительного внедорожника, номерные знаки которого были полностью скрыты под толстым слоем грязи, лишь только лениво провожая нас своими недовольными взглядами.
Сам город утопал в зелени. В схватке между природой с одной стороны и коммунальными службами с другой, последние выглядели явными аутсайдерами. Садовники с секаторами и косильщики с мотокосами не успевали справляться с буйно развивавшимся растительным миром, почувствовавшим пришествие настоящего лета.
Серым пятном на выкрашенном в теплые цвета холсте было недовольное лицо Кирилла, словно он за раз заглотил целый стандарт левомицитина.
– Что-то не так? – поинтересовался я.
– Все в порядке, – сухо ответил он мне. – Так, неприятные воспоминания.
– О чем?
– Личное. Не вникай – отчетливо он дал мне понять, что делиться переживаниями со мной он не намерен.
Тем временем до места, обозначенного финишным флажком на экране навигатора, оставалось меньше километра. Длинный проспект с четырех полосной дорогой, по две в каждые стороны, уходил вдаль, прерываясь едва различимым с большого расстояния масштабным строением. По обе стороны дороги была сплошная застройка архитектурными шедеврами ранней советской эпохи. Въезжать во дворы таких зданий со стороны проспекта было возможно только через узкие арки, предусмотрительно закрытые шлагбаумами. Сделанные из современного пластика, эти красно-полосатые заграждения выглядели неуместными и портили вид.
Я вообще сторонник визуальной эстетики. На земле множество различных материалов, которые будут органично вписываться в тех или иных планах. Но когда начинают пластиком обшивать фасады старых зданий, меня коробит, будто бы напротив пирамиды Солнца в Теотиукане установили металлический ларек с шавермой.
– Вы приехали, – прозвучал приятный женский голос.
– Мы приехали, говорит, – повторил я сказанное для ушедшего в свои мысли Кирилла.
– Ненавижу этот город, – ни с того ни с сего заявил он.
– А мне кажется, тут мило, – попытался я перевести на шутку и снять повисшее в воздухе напряжение.
– Я поступал здесь в технолагу, – продолжил Кирилл.
– Ты не рассказывал.
– Я никому этого не рассказывал. Я поздний ребенок в семье. Мы жили бедно. Очень. На своем выпускном, я был в туфлях двоюродного брата. Они оказались на два размера меньше моего, и я каждые полчаса убегал в туалет, снимал обувь и разминал задеревеневшие пальцы на ногах, пока все жрали по углам водку и лапали подвыпивших одноклассниц.
– Прости, я не знал.
– Матери было шестьдесят пять, отцу за семьдесят, когда я из Серпухова поехал сюда поступать. Я проходил на бюджет. Они так радовались, что мне удастся вырваться в люди. Батя даже занял денег, и мне купили хороший костюм и туфли из натуральной кожи, собрали в дорогу и я поехал сдавать экзамены. Я бы сказал, что даже неплохо справился и попал в списки на зачисление. Я уже позвонил домой и обрадовал своих, когда в последний момент меня выкинули за борт. Скорее всего, запихали кого-то. Чьего-нибудь сыночка или внучка – да как обычно. Ходил я в деканат, ругался с приемной комиссией – все без толку. Мне говорили, мол, я что-то напутал и в списки на зачисление я не попадал. Сука! Будто бы я слепой! А вернуться я не смог. Не знал что сказать: «Здрасти, я тупой», или: «Мам, пап, меня не взяли, потому что вы не занесли бабла. С нищими, такими как мы, порой так поступают. Все хорошо, не парьтесь».
Кирилл приоткрыл окно и стер пот со лба.
