– Короче, я им соврал. Сказал, что приступил к учебе, а сам решил поступать на следующий год. На этот раз, даже если не получиться пройти на бюджет, решил учиться платно на коммерческой основе. Для этого нужны были деньги, и я, конечно же, пошел работать. Месяц был грузчиком в порту. Сорвал спину, а зарплаты хватило только на оплату комнаты в коммуналке и согревающую мазь. Затем крутился на рынке, раздавал листовки, иногда армяне просили меня следить за их лавкой. В целом, зарабатывал не больше чем в порту, но хотя бы спина не болела. Один тип, который там постоянно ошивался, сам вывел меня на разговор о нужде и деньгах, предложив подзаработать. Нужно было толкать на этом же рынке шмаль.
– Ты торговал травкой? – от удивления я выпучил глаза.
– Да, пришлось. Это оказалось намного прибыльней, чем варить кофе в Старбакс или раздавать флаеры прохожим. Я думал, что это временно, что накоплю денег и отскочу, позабыв все и всех. Но настало время сдавать экзамены, а я на них даже не пришел. К этому времени я оброс связями, клиентурой. Порой я в день зарабатывал больше чем мои старики за месяц в те времена, пока они еще в силах были пахать. Я решил, что я король жизни. Снял квартиру с хорошим ремонтом и видом за окном, купил себе тачку. Выходные зависал в клубах, бухал, цеплял баб. Это продолжалось два года. Родителям почти не звонил и не приезжал. Плел им про то, что занят учебой, что я уже чуть ли не доктор наук, а сам снабжал местных торчков куревом. В один день мать позвонила и сказала, что отца не стало. Я пообещал, что приеду, но не сделал этого – не мог оставить бизнес. В день его похорон она звонила мне несколько раз, но я так и не взял трубку. Мне нечего было ответить. В конце дня пришла смска: «Прости что побеспокоила, ты, наверное, был занят. Отца похоронили. Все прошло хорошо, много людей пришло с ним проститься. Приезжай, как выдастся случай».
По лицу Кирилла текли слезы.
– Через три недели соседка тетя Соня позвонила мне и сказала, что мать ночью увезли на скорой, что ее разбил инсульт. Я бросил все дела и полетел скорей в Серпухов. В больнице мне сказали, что она уже умерла, так и не приходя в сознание, а я, сука, я ей даже так и не перезвонил! В квартире были расставлены распечатанные на цветном принтере мои фотографии на фоне университета, которые я периодически присылал, для поддержания легенды. Знаешь, как я возненавидел себя?
Я промолчал.
– Я не узнал ее на похоронах. Она так изменилась за эти годы. Постарела, высохла.
Кирилл зарыдал. Закрыв руками лицо, он захлебывался собственными слезами.
Я сидел и молчал, положив руку ему на плечо. Я не знал что сказать, я был в растерянности. Его откровение меня ошарашило. Мы дружили с ним уже не первый год, но в тот день, я словно познакомился с другим человеком. Мне он всегда казался беззаботным и избалованным, готовым на любую авантюру ради эмоций и приключений. Оказалось, что все то, что я раньше в нем видел, это хорошо подобранная под форму лица театральная маска, скрывающая за собой боль и скорбь, разрывающие его на части.
– В то время пока я был в Серпухове, всех моих подельников принял наркоконтроль. Меня они не сдали. По-видимому, их адвокаты пытались разбить групповой признак. Мне неизвестно чем все это для них закончилось. Наверное, получили по десятке на каждого, не меньше. Если честно, то я даже и не узнавал. Через полгода я продал родительскую квартиру – не мог в ней находиться. Переехал в Москву. С этих денег сделал первый взнос по ипотеке, устроился в агентство и вот – снова оказался в этом проклятом для меня городе.
В его ухмылке чувствовалась вложенная в нее злая ирония.
– На этот раз ты делаешь то, за что твои родители обязательно гордились бы тобой.
– Я знаю, – он приобнял меня. – Спасибо. Спасибо что выслушал.
Рядом с тем местом, где мы остановились, был в ход в кофейню. Пространство перед ним, включая парковку, просматривалось установленной над дубовой дверью видеокамерой.
– Ну что, пошли? – спросил меня Кирилл. – Или ты так и будешь сидеть без дела в надежде получить сигнал из космоса или откуда ты их там получаешь.
– Думаешь, что они дадут нам видеозапись?
– Прострелишь охраннику колено. Я видел у тебя пистолет.
Кирилл показал на бардачок.
– Черт, – тихонько выругался я про себя. В спешке забыл выложить его на даче. Опрометчиво, конечно, таскать за собой по всей стране орудие преступления.
Я быстро вытащил Беретту из бардачка и спрятал ее под своим сидением.
– Я посмотрел в интернете, там пишут, что обойма Беретты вмещает в себя пятнадцать патронов. Ты пока был на заправке, я насчитал четырнадцать – в кого стрелял?
– По воробьям, – нехотя буркнул я.
– А этот воробей был на двух больших ногах и без крыльев? – прищурив глаз, косился на меня Кирилл.
– Пошли уже.
