Возможно, обвинение премьер-министра можно было списать на деятельность оппозиции и журналистов, если бы не один интересный факт. В 1991 году из Норвегии выслали одного из сотрудников советского посольства в этой стране, но при этом «никаких доказательств мнимой шпионской деятельности дипломата предоставлено не было» [725]. Возможно, этим «дипломатом в погонах» был офицер КГБ Б. Кириллов, который предпринял попытку завербовать в 1991 году одного из лидеров Рабочей партии страны.
Будущий премьер-министр сейчас отрицает, что когда-либо позволял себе передачу какой-либо секретной информации. Контакты с иностранными, в том числе советскими, дипломатами входили в круг его служебных обязанностей, и обо всех подозрительных контактах он информировал соответствующие норвежские инстанции. Это подтверждают и представители норвежских спецслужб. Они же утверждают, что человек, фигурировавший в документах советской разведки как «Стеклов», и премьер Столтенберг — одно лицо.
Говорить о том, что норвежские спецслужбы в этой ситуации сработали профессионально — не совсем корректно. О деятельности отечественной внешней разведки на Западе узнали от советского перебежчика — офицера КГБ Михаила Буткова. Именно он сообщил подробности о работе людей из Ясенева [726] в этой северной стране [727].
На самом деле, советских агентов было значительно больше, чем смог назвать Михаил Бутков. В середине 1995 года бывший шеф советской внешней разведки Леонид Шебаршин внезапно заявил о том, что в конце 80-х годов прошлого века в Норвегии работали норвежцы, завербованные советскими спецслужбами. Это заявление он сделал, когда принимал участие в работе симпозиума «Вторжение в Афганистан и конец разрядки», организованного Норвежским Нобелевским институтом.
Как утверждает местная газета «Арбейдербладет», в интервью корреспонденту этого издания высокопоставленный советский разведчик заявил, что в конце 80-х годов в Норвегии действовали «два или три» агента КГБ из числа норвежцев.
«Арбейдербладет» пишет со слов Леонида Шебаршина, что эти агенты, не входившие в высшие эшелоны политической власти, передавали КГБ прежде всего информацию о НАТО. Однако бывшие советские разведорганы должны были также получать от них сведения об отношениях между Норвегией и США, анализ политической и военной обстановки в Норвегии и стратегические оценки.
По поводу этой публикации руководитель норвежской контрразведки П. Гаммельгорд заявил, что его служба «намерена проверить» заявления Леонида Шебаршина. Он отказался сообщать о том, было ли норвежцам ранее известно, что в конце 80-х годов в Норвегии действовали агенты КГБ. Вместе c тем он отметил, что «отставные руководители КГБ уже неоднократно выступали c подобными высказываниями». На вопрос журналистов о том, намерена ли норвежская контрразведка связываться по этому поводу c Шебаршиным, П. Гаммельгорд ответил: «Мы об этом подумаем» [728].
В феврале 1992 года в Норвегию бежал высокопоставленный сотрудник ГРУ. Его имя и подробности побега даже спустя десять лет продолжают храниться в тайне. По некоторым данным, он отвечал за работу агентурных сетей советской, а затем российской военной разведки в Скандинавии, а возможно, и в Канаде. Многомесячный допрос перебежчика проводился на конспиративной вилле контрразведки под Осло.
Одним из последствий предательства стала высылка из страны в октябре 1992 года сотрудника ГРУ В. Федика, работавшего под дипломатическим прикрытием третьего секретаря посольства РФ в Норвегии. В интервью местной телекомпании начальник контрразведки Норвегии Я. Грендал сообщил, что Федик пытался завербовать норвежского гражданина, располагающего информацией об иностранцах, обучавшихся в Норвегии. Впоследствии многие из этих студентов могли бы стать агентами с долгосрочной перспективой [729].
Со времени окончания Второй мировой войны из Норвегии в общей сложности были высланы за шпионаж 50 наших граждан. В 1991 году норвежцы предписали покинуть страну сразу девятерым сотрудникам советских учреждений. Это случилось после выхода в свет книги беглого майора КГБ Михаила Буткова [730].
А вот что послужило истинной причиной высылки из страны 12 марта 1998 года пятерых российских дипломатов — об этом журналисты спорят до сих пор. Официальное объяснение звучало так: правительство Норвегии обвинило в шпионаже и объявило персонами нон грата Е. Серебрякова, В. Кочкарева, А. Монахова, И. Чалого и А. Жигалова [731].
Хотя фактически страну должны были покинуть лишь двое из них. Еще двое работали в Москве, а пятый член «норвежской пятерки» находился в тот момент в одной из сопредельных с Норвегией стран.
