Наши разведчики что-то подозревали, хотели было даже проверить агента на детекторе лжи, однако тому удалось избежать этой процедуры. Тем не менее в последние месяцы, по словам Ламарка, его дело стал вести сам резидент российской разведки в Осло.
Впервые резидент встретился с Ламарком в ноябре 1997 года во Фрогнер-парке в Осло. Назвался Гуннаром и сообщил пароль: «Не встречались ли мы в Полярных Зорях?» (железнодорожная станция в Мурманской области). По версии прессы, за этой встречей наблюдал десяток агентов ПОТ, которые прятались в кустах парка, записали весь разговор и засняли на пленку момент обмена документов на деньги.
На свой последний контакт в Осло двойной агент С. Ламарк отправился вечером 26 февраля. Он прошел по улице Спорвейсгата, вошел в уличный туалет, вышел через него в Стен-парк и оказался у стен Фагерборгской церкви. Ровно в 19.00 Ламарк увидел резидента.
Норвежец опять завел разговор о том, что ему мало платят. Сказал россиянину: «Вы обходитесь со мной так, как со служащими в России — не выдаете полную зарплату». Собеседник постарался успокоить агента, похвалив его за хорошие документы, переданные прежде.
Ламарк утверждает, что разведчик дал ему новое задание — достать секретные документы, связанные с предстоящей поездкой премьер-министра Норвегии Х. Бунневика в Москву, а также шифр, с помощью которого можно было бы получить доступ к компьютерной системе правительственной администрации.
5 марта 1998 года подробный доклад С. Ламарка об этой встрече обсуждался на заседании правительства Норвегии. Деятельность «двойника» было решено прекратить, а посла России Ю. Квицинского вызвать в МИД и заявить протест против деятельности российских дипломатов, несовместимой с их официальным статусом.
Официально шпионскому скандалу (без объявления фамилий норвежских агентов) был дан ход 12 марта 1998 года, когда на пресс-конференции в Осло выступили два члена правительства Норвегии — глава МИДа К. Воллебэк и руководитель ведомства юстиции А. Ауре [736]. Пресс-конференция очень напоминала «спектакли», которые организовывали советские органы госбезопасности, когда надо было эффектно заявить о появлении нового перебежчика, который пришел с Запада, или о завершении оперативной игры с использованием «двойника».
А вот фрагмент интервью Н. Леонова, опубликованного в одном из российских журналов: «Я тут узнал, что наши хотели вроде бы подвергнуть его проверке на детекторе лжи. Он же приезжал сюда, крутился в Архангельске, Петербурге, выдавал себя за бизнесмена, связанного с правительством. Сомнения в нем были, раз хотели проверить. Это уже делает честь» [737].
Понятно, что в такой ситуации МИД РФ предпринял ответные меры. Через пять дней, 17 марта, российские власти в качестве ответной меры объявили о выдворении из страны советника-посланника посольства Норвегии Р. Кастберга и генконсула в Мурманске У. Бьерне. Шпионский скандал сопровождался грозными заявлениями норвежских политиков и разоблачительными кампаниями в СМИ.
По-своему среагировали на выступления С. Ламарка и в самой Норвегии. Началось расследование деятельности местных спецслужб. Выяснилось множество интересных подробностей. Например, в 1999 году стало известно об обыске спецслужбами Норвегии российского самолета Ан-26 в аэропорту Тремсе. Контрразведчики имитировали возгорание и прошли на борт под видом пожарной команды. А офицеры Службы безопасности Генерального штаба по просьбе ЦРУ осуществляли вербовку норвежских политиков, получая на это деньги от американских коллег и втайне от своего руководства. По итогам расследования многие офицеры норвежских спецслужб были уволены со службы [738].
Говорить о крупной победе отечественной контрразведки — не совсем корректно. Нужно учитывать то, что высланный норвежский консул в Мурманске еще лет десять назад задерживался КГБ с секретными дискетками, явно не соответствовавшими его дипломатическому статусу.
«Викинги» против чекистов
Норвежская разведка активно работает против нашей страны. Достаточно вспомнить дело капитана Александра Никитина (в 1996 году российские власти обвинили А. Никитина в том, что он передал норвежской экологической организации «Беллуна» данные о радиоактивном загрязнении в районах базирования отечественного Северного флота).
Другой пример (хотя это из сферы политики, а не шпионажа) — дело капитана Петренко (в январе 1998 года норвежские власти обвинили капитана российского судна В. Петренко в контрабанде наркотиков). Около года отсидел в тюрьме, потом суд принял решение, как это умеют делать и наши суды: вроде бы виноват, но попал под амнистию; вроде бы виноват, но срок уже отсидел. А Петренко не удовлетворен, он подает в Европейский суд, в комиссию по правам человека [739].
