Но самая сложная математика в Замонии практикуется фернхахами: они считают в привязанностях, и поэтому могут считать только вдвоем или больше. Одна привязанность представлена соединением двух носов фернхахов, две привязанности — двукратным трением носами и так далее. Кроме того, фернхахи принадлежат к числу немногих приверженцев замонийской исконной математики, поэтому они всегда считают до Четырех, а не до Трех — чем мы снова возвращаемся к нашей истории:
— Два! — сосчитала Крете. Они во второй раз потерлись носами. Лиственный Волк схватился за большую ветку, на которой сидели оба. Он мощно подтянулся.
— Три! — прошептала Крете и задумалась, не остановиться ли на этом и просто спрыгнуть. Но в фернхахской школе ей так сильно вбили в голову замонийскую исконную математику, что она не могла пересилить себя и остановиться на нечетном числе, пропустив Четыре.
— Четыре! — собралась было выкрикнуть она и наклонилась для последнего трения носами, но тут Волк уже оказался над ними и схватил их обоих за горло.
— Ургх! — издал Энзель.
— Аргх! — издала Крете.
Неужели это не должно заставить нас задуматься о замонийской системе образования? Неужели это не должно заставить нас задуматься о том, что мы внушаем нашим детям в государственных учебных заведениях?
Я тоже в начальной школе должен был зубрить замонийскую исконную математику, и этот бесполезный балласт я тащу с собой по сей день. Я невольно начинаю заикаться, когда хочу произнести числа Пять, Шесть или Семь, не говоря уже о куче других чисел.
Кто-нибудь еще помнит замонийский скелетный алфавит? Поскольку тогдашний министр образования Ша Коккен был страстным рыболовом, он заменил замонийские буквы скелетами промысловых рыб, и тем, кому в то время не повезло быть обязанным посещать школу в Замонии, пришлось заучивать силуэты рыбьих скелетов. Даже сегодня я могу отличить позвоночник окуня (F) от позвоночника ручьевой форели (K) — и что мне с этого, кроме того, что важное пространство моего мозга занято этой ерундой? Лишь слабое утешение, что Ша Коккен был проглочен тираннокитом во время ныряния нагишом на Замонийской Ривьере. Во всяком случае, я еще помню, что заикание было обязательным предметом в замонийских гимназиях, потому что в то время в атлантическом парламенте заседала партия косноязычных наттифтов. Поскольку на то, чтобы что-то сказать, уходило гораздо больше времени, мучительные уроки длились вдвое дольше, чем обычно.
