Но мэр еще не закончил. Милая, соломенно-желтая медведица подошла к балкону и протянула ему разноцветную ленту, к которой был прикреплен золотой значок.
— За это, мои юные герои, мы вручаем вам Баумингскую Премию Мира. — Мэр надел ленту на шею Энзелю и Крете.
— И таким образом мы передаем эту весть всей Замонии: Баумингский Лес теперь окончательно и полностью свободен от Лиственных Волков — и, следовательно, стал еще более привлекательным местом отдыха в Западной Замонии.
Со всех сторон подошли официанты из отеля и принесли подносы с едой и напитками. Стоявшие вокруг столы ломились от гор пирогов и кувшинов с какао.
У Энзеля потекли слюнки. Они все еще ничего не ели, и он чувствовал самый сильный голод в своей жизни, но он решил, что кое-что нужно сделать, прежде чем сесть за стол. Он был убежден, что это самый подходящий момент, чтобы торжественно передать свои сокровища общине Бауминга. Даже Крете будет удивлена (и тем самым немного затенена). Он подошел к перилам и поднял руку. Все взгляды устремились на него, и в лесу воцарилась тишина. Энзель глубоко вздохнул.
Вдруг топот, как от могучих копыт. Звякнул металл. Фырканье. Заржала лошадь. Все повернулись в ту сторону, откуда доносились звуки.
На поляну выехал принц Хладнокровный. Он сидел на своем белом жеребце «Снежная буря» и был одет в золотые доспехи, держал золотой меч, золотой щит и золотой шлем.
Первое, что пришло в голову Энзелю при этом зрелище, было то, что столько золота сразу в реальности производит гораздо более китчевое впечатление, чем в литературном описании. Затем ему пришла в голову вторая мысль.
— Подожди-ка, — сказал Энзель Крете. — Что здесь делает принц Хладнокровный? Его ведь не существует.
Принц Хладнокровный снял шлем. Там, где должна была быть его голова, из доспехов рос уродливый черный гриб.
Крете закричала, и Энзель инстинктивно схватил ее за руку. Они вместе посмотрели на своих родителей, но родителей уже не было.
Мэр тоже растворился в воздухе у них за спиной. Все пестрые медведи исчезли. Не было больше ни трибуны, ни трактира, так же как и принца Хладнокровного и его лошади. Они стояли совершенно одни на лесной поляне, на которой, по-видимому, когда-то был большой пожар, потому что земля и все растительные остатки вокруг были обуглены. Тут и там из земли росли черные остроконечные грибы. Энзель и Крете стояли точно в центре бывшей кострища, где-то в Большом Лесу. И уже снова смеркалось.
