Через несколько сезонов рядом с местом, где был закопан колпак, начали расти маленькие чёрные грибы. Они выглядели аппетитно, испускали неприятный, одуряющий запах и имели шляпку, отдалённо напоминавшую шляпку Лесной Паучьей Ведьмы. Они обладали свойством быстро распространяться, поэтому Цветные медведи дали им название "Грибы-Ведьмины-Колпаки" и пытались уничтожить их везде, где только находили. (Лишь один достойный сожаления Цветной медведь с золотым мехом по имени Борис Борис однажды попытался съесть такой гриб. Он считал, что любой гриб можно обезвредить основательным отвариванием, и приготовил себе роскошное рагу из Грибов-Ведьминых-Колпаков. В результате он лишился рассудка, перестал контролировать свои руки и время от времени приставал к туристам. Какое-то время его терпели как деревенского дурачка, потом он однажды бесследно исчез. Цветные медведи предположили, что он теперь бродит где-то по Замонии, чему в Бауминге в связи с ростом туризма были не совсем и не рады.) Стражи Огня на самом деле были заняты главным образом тем, что выискивали и уничтожали Грибы-Ведьмины-Колпаки. Они собирали их в свои вёдра и выбрасывали в Медвежью бухту в море. Так со временем Лесная Паучья Ведьма, её колпак и грибы были забыты за пределами Бауминга.
Ах да, кстати, между прочим: тот или иной мелочный критик вроде Лаптантиделя Латудаса (да отсохнет его пишущая рука!) возможно, упрекнёт меня в том, что в сцене с Лиственным Волком я время от времени занимаю его точку зрения, что, поскольку речь идёт о галлюцинации, действительно представляет собой художественный риск. На это я отвечу следующее: везде, где в моих произведениях появляется представитель редкого вида живых существ, будь то Мрачногорский Червь, Горная Шляпница или Лиственный Волк, я не могу не перевоплотиться в это существо. Назовите это даром, назовите это проклятием – у меня просто нет выбора. Я следую зову природы, не слышимому для обычных замонийских форм существования, ведь в конечном счёте я и сам принадлежу к вымирающему редкому виду живых существ, к прямоходящим, разумным динозаврам. Какими бы чуждыми и угрожающими ни казались мне некоторые редкие существа, нас всё же связывает фамильярное родство, которое обязывает меня как поэта выражать их чувства.
