Что ж, посмотрим правде в глаза: я тоже ни малейшего понятия не имею, что такое ведьмы на самом деле. Но я вдруг слово в слово вспомнил, что мне говорила моя мать о ведьмах, когда я был маленьким мальчиком лет сорока пяти. Она сказала следующее: «Вот что я тебе скажу о ведьмах, мой мальчик: ведьмы всегда стоят между берёзами. Не спрашивай меня почему, но это так. Надеюсь, ты никогда не увидишь ведьму, потому что миг, когда видишь ведьму, – это миг смерти, так говорят. Ещё говорят, что они чёрные и высокие и носят остроконечные шляпы. И если тебе действительно когда-нибудь доведётся увидеть ведьму, где-нибудь в лесу, между берёзами – чего да не случится, – тогда помни: никогда не думай, что она далеко от тебя, – ведьмы всегда ближе, чем кажется».
Моя мать рассказывала мне это в качестве колыбельной, и можете мне поверить, что следующая ночь для меня была чем угодно, но только не доброй. Что, кстати, натолкнуло меня в более поздние годы на мысль основательно пересмотреть этот литературный жанр и самому написать сборник коротких сказок на ночь, которые... но это уже другая история. Другая колыбельная, так сказать.
«Ведьмы всегда стоят между берёзами», – прошептал Энзель. Это была одна из тех мудростей, которые передаются детям от сверстников в детстве. Энзель получил эту информацию от своего приятеля Хенни фон Хекена, от которого также узнал, что маленькие фернхахи растут в тюльпанах. Он и сам не очень понимал, почему именно в этой ситуации он поделился этими знаниями с Крете, вероятно, он хотел сказать, что ведьмы не могут находиться в дуплах деревьев, если они постоянно должны стоять между берёзами.
Опять я. Хотел лишь вкратце заметить, что не я выдумываю эти лишённые фантазии имена фернхахов. Я-то могу придумать такие имена, что у вас волосы дыбом встанут, но фернхахи уж так называются: Фон Рахен, Ван Хахен, Фон Хокен, Ван Хокен, Ван Хекен, Фон Хекен, Фон Хакен, Ван Хакен – других фамилий у фернхахов не было.
Это не имеет никакого отношения к нездоровым родственным отношениям, а связано с четырьмя фернхахскими городами, из которых в конечном итоге происходят все фернхахи: Хахен, Хекен, Хакен и Хокен. Если кто-то был из Хахена, его звали фон Хахен или ван Хокен, если кто-то происходил из Хокена, он называл себя ван Хокен или фон Хокен и так далее. Когда фернхаха спрашивали о его личных данных, это обычно звучало так, словно у него в горле застряла рыбья кость: Харри ван Хахен из Хахена, Фернхахингена. Или что-то в этом роде.
Они помолчали немного. Теперь и Крете услышала дыхание. Оно было неровным, хриплым и нездоровым.
«Может быть, это просто какое-нибудь животное. Енот или бобёр».
Что-то застонало и пробормотало мучительно, словно терзаемое дурными снами.
«Может быть, это дикий кабан. Или гигантская обезьяна». Энзель читал о зелёных гориллах, которые, как говорят, обитают в замонийских лесах. У них якобы пять глаз и два рта, и они пожирают всё, что пытается от них убежать.
«Хоррр!» – прохрипел голос.
«Оно просыпается», – сказал Энзель.
«Хоррр!» – повторил голос, на этот раз немного ближе.
