Существует достаточно замонийских писателей, которые прекрасно обходятся без этой добродетели, их можно узнать по тому, что их произведения в основном вращаются вокруг них самих или повествуют о текущих событиях. Эти писатели не пишут, они только записывают, скучные стенографисты самих себя и обыденности.
4. Орм
Вообще-то это не настоящая добродетель, скорее таинственная сила, которая окружает каждого хорошего писателя, как аура. Никто не может её видеть, но поэт может её чувствовать. Орм — это сила, которая заставляет тебя писать всю ночь, как в лихорадке, оттачивать одно-единственное предложение целыми днями, пережить редактуру трёхтысячестраничного романа живым. Орм — это невидимые демоны, которые танцуют вокруг пишущего и приковывают его к работе. Орм — это экстаз и жар. (Безормных поэтов см. п. 3.)
5. Отчаяние
Перегной, торф, компост литературы — это отчаяние. Сомнения в работе, в коллегах, в собственном разуме, в мире, в литературном бизнесе, во всём. Я взял за правило отчаиваться хоть в чём-нибудь не менее пяти минут в день, будь то даже кулинарные способности моей экономки. Сопутствующие причитания, заламывания рук и приливы крови, кстати, обеспечивают необходимую физическую активность, которой в писательской жизни хронически не хватает.
6. Лживость
Да, давайте посмотрим правде в глаза: вся хорошая литература лжёт. Или, точнее: хорошая литература лжёт хорошо, плохая литература лжёт плохо — но неправду говорят обе. Уже само намерение выразить правду словами есть ложь.
7. Беззаконие
Да, поэт не подчиняется никаким законам, даже законам природы. Его письмо должно быть свободным от всех оков, чтобы его поэзия могла летать. Общественные законы также презираются, особенно законы приличия и морали. И моральным законам поэт тоже не должен подчиняться, чтобы бессовестно грабить произведения своих предшественников — все мы падальщики.
Боже мой, я отвлёкся! Но ничего страшного, в конце концов, это же мифорезовское отступление. Итак, продолжим описание моего рабочего места: слева и справа от письменного стола и окна стоят у побелённых стен два скромных чёрных деревянных книжных шкафа, которым тяжело нести первые издания моих собственных произведений. Во время работы мне нравится скользить взглядом по корешкам книг, уже одно их внушительное количество доказывает мне, что Орм всегда был со мной. Напротив меня, выстроившись вдоль длинного подоконника, стоит моя справочная библиотека.
