Несмотря на очевидную псевдонаучность Учения о Фантазмике, книга Мифореза вызвала общезамонийскую дискуссию среди студентов и интеллектуалов, которая в конечном итоге завершилась прямой конфронтацией между Мифорезом и Соловейчика. Состоялась публичная дискуссия между двумя мыслителями перед студентами филофизики и литературы в Университете Гральсунда. Мифорез открыл дискуссию часовой, стилистически и риторически блестяще отточенной речью, в которой, однако, изобиловали несостоятельные полунаучные утверждения и ошибки мышления. Тем не менее сторонники Мифореза восторженно аплодировали и скандировали основной принцип его теории, пока профессор Соловейчик не вышел на трибуну. Он несколько раз хрустнул своими мозгами, а затем спокойным голосом произнес всего одну фразу: «Если всё в Замонии — произведение некоего высшего мыслителя, то логично, что и ваши собственные книги, господин фон Мифорез?»
Мифорез силился ответить, но не смог произнести ни одного законченного предложения. Затем под общий хохот публики он убежал с трибуны.
Это был конец мифорезовской фантасмагории. И предварительный конец Мифореза – поэт исчез с лица земли на 75 лет. Казалось, после своего выступления в Гральсунде он растворился в воздухе, никто, даже самые близкие друзья, не знали о его местонахождении. Выдвигались предположения о самоубийстве, убийстве, похищении, несчастном случае – ни одно из них не получило конкретного подтверждения. Современники утверждали, что видели Мифореза во всех мыслимых местах Замонии, газеты были полны таинственных свидетельств о встречах с Мифорезом. Продажи его произведений пережили еще один короткий подъем, а затем новости о нем затихли.
Как сегодня полагают, сначала он бесцельно путешествовал по Замонии, через Хульценские горы до самого юго-восточного выступа континента. Оттуда он авантюрным образом перебрался через моря к легендарному континенту Йолль, который он исследовал много лет. Результатом этого пребывания за границей должно было стать его самое коммерчески успешное и завораживающее произведение: чудовищное описание путешествия «Путешествие в Йолль».
Описать содержание произведения в столь малом объеме краткой биографии практически невозможно, насыщенность романа событиями не поддается никакому сокращению. Поэтому лишь следующее: по собственным словам, Мифорез сначала путешествовал как безбилетный пассажир на пиратском корабле, затем в полной приключений одиссее на различных плавучих средствах до континента Йолль, который в то время был в значительной степени не исследован. Условия, которые Мифорез там обнаружил, с точки зрения непредсказуемости и дикости вполне могли сравниться с замонийскими – да, даже превзойти их. Он рассказывает о голубых гигантах из газа, о затонувших цивилизациях, о городе, который, как говорят, во много раз превосходит Атлантиду по размерам, и о множестве авантюрных встреч, которые держат читателя в напряжении на протяжении более чем десяти тысяч страниц. Никто не может сказать, сколько из этого произошло на самом деле. Один журналист-сплетник из «Гральсундского Культурного Курьера» даже утверждал, что Мифорез никогда не совершал этого путешествия, а полностью его выдумал. В действительности все эти годы он провел под псевдонимом в убогой пригородной гостинице в Бухунге.{36}
В любом случае, издатели и редакторы были одновременно облегчены и встревожены, когда Мифорез через 75 лет внезапно снова появился в издательстве, вел себя так, будто только что вернулся из перерыва на кофе, и представил чудовищную рукопись, которую уже из-за ее огромного объема невозможно было издать. Договорились о серии из десяти тысячестраничных томов, которые выходили ежемесячно: «Путешествие в Йолль».
Каждый отдельный том достигал многомиллионных тиражей, критики писали гимны, сыпались литературные премии и официальные награды. Мифорез был теперь в лучшей форме. Он писал роман за романом, среди них такие шедевры, как «Смущение рубах», «Ибо здесь внизу плачет трава», «Двенадцатый близнец», «Плоть-арфа» и абсурдный роман-руководство «Как сложить рыбу». Ни одна лирическая форма не была для него запретной, он брался за все и доводил до высочайшего совершенства. Дактиль гекзаметр, двусложный пиррихий, элегический дистих, орнийское проклятие ужаса, ямбический триметр, флоринтийская рифма оракула, сельсиллентрохей, строфа-подпорка, рикшадемонические трехстишия ужаса, эльфийский одиннадцатисложник, амброзианская строфа гимна – он использовал все эти и многие другие поэтические формы с игривой элегантностью. Ничто, казалось, больше не могло его подвести – кроме собственной жизни.
