— Может, и хорошо, а то что-то у нас с Большим Каретным не ладится в последнее время.
Климов с Ларисой тоже по каким-то причинам не смогли, а самое печальное, что не приехали отец и мать жениха: Федор Гаврилович приболел, и Варвара Даниловна не решилась оставить его одного, что вызывало беспокойство, так ли не опасна болезнь.
Расписавшись в Грибоедовском, отправились пировать в недавно открывшийся Дом кино на Васильевской, где сняли целый зал. И пиршество удалось на славу! Кто-то еще подкатывал, внося свежую струю, особенно почему-то обрадовались Никите Михалкову с очаровательной женой Настей Вертинской, звавшей его Никитоном. Ее слава тогда сильно затмевала славу мужа, еще бы — Ассоль в «Алых парусах», Гуттиэре в «Человеке-амфибии», Офелия в «Гамлете», Кити в «Анне Карениной», Лиза в «Войне и мире» — все звездные, сливочные, шоколадные роли! А у него пока только Вадим в «Приключениях Кроша» да Коля в «Я шагаю по Москве», неплохо для начала, но не галактика. И тем не менее Настя смотрела на него более влюбленным взглядом, чем он на нее. Зато когда подгрёб Лановой, он затеял шуточную перепалку с Михалковым, доказывая, что на съемках «Алых парусов» первым оценил красоту Насти и даже хотел на ней жениться. Тут и Коренев заявил свои права как Ихтиандр, а Тихонов сказал:
— Позвольте, я вообще был женат на ней, будучи Болконским.
При нем была его новая жена Тамара, с которой они недавно поженились. Она сказала:
— Но ты ее там загнобил.
— Сейчас еще Гамлет объявится и свои права предъявит, — подзадорил всех Незримов, имея в виду Смоктуновского.
— Ну уж фигушки ему! — смеялась Вертинская. — Я из-за него с ума сошла и утопилась.
— А еще Левин, — припомнил Никита. — Как там его?
— Голдаев, — ответила Настя. — Только правильно не Левин, а Лёвин вообще-то. От Лёвы.
Болтали, веселились, танцевали до упаду. Часов в восемь свадьбу почтили своим присутствием Папа и Мама с огромным букетом белых лилий и жемчужным гарнитуром для новобрачной.
— Милости просим невесту к нам в мастерскую, — сказала Макарова.
— Талант несомненный, а развивать надо, — добавил Герасимов.
— Я согласна, — ответила Тамара Пирожкова, она же Марта Пирогова, а отныне по паспорту Марта Незримова. — Только Ларису Терезу закончу и сразу воспользуюсь приглашением. Нехорошо бросать. Мне всего два курса осталось доучиться.
— Вот и хорошо, у нас как раз через два года новый набор.
Куда ни глянь на этой свадьбе, у всех новые жены. Вот и Юра Яковлев явился с третьей женой Ириной, на которой совсем недавно женился. Незримов сразу стал уверять его, что он непревзойденный комедийный актер, которому не идиотов Достоевского играть, а надо вместе с ним комедию закрутить, чтобы он в главной роли. Чуть не поссорились, потому что Яковлев очень важничал, сыграв князя Мышкина.
— Да брось ты! Твой поручик Ржевский в сто раз лучше, а Стива Облонский вообще попадание в десяточку. Может, и хорошо, что Пырьев помер, прости Господи! А то бы он тебя еще склонил к очередной достоевщине. Помянем Ивана Грозного, он за меня заступался!
— Негоже на свадьбе поминать кого-то.
И снова спорили, болтали, танцевали, хохотали без умолку.
— У нас не свадьба, а и впрямь какой-то комедийный фильм, — смеясь, сказала Арфа.
— Так это же здорово! Я так мечтаю снять комедию!
— Ага, про Ленина.
— А что, это мысль! Ты гений! Дай тебя поцелую! Эй, почему давно не кричим «горько!»? Горько! Горько!
И все подхватывали:
— Горько! Горько!! Горько!!!
А испанец ёрничал:
— Горького зовут?
— Горького, Горького. Ты давай настраивайся, будем вносить свой неоценимый вклад в лениниану. Шукшина возьмем на главную роль, он уже привыкает к лысому гриму.
— Ты же Герасимова хотел.
— А, он уже уехал, не услышит. Вася, пойдешь на Ленина? Вместо своего Стеньки.
— Запросто, — вместо Шукшина ответила Федосеева. — Мы не прочь улучшить материальное положение.
Ровно в полночь молодые ошарашили всю свадьбу заявлением о том, что им пора на самолет, и все, особо те, кто уже был в изрядном подпитии, стали орать:
— Не пустим! Какой самолет? Какая, на хрен, Женева? Мы всю ночь гулять! А потом рассвет встречать на Ленинских горах! Держите их! Не пускайте!
— Запрещать запрещается! — воскликнула Арфа.
Эол подхватил ее на руки и похитил невесту с ее собственной свадьбы.
Такси, как тройка удалая, лихо понесло их в Шереметьево. Заранее приготовленные чемоданы, ставшие участниками заговора, прибыли туда вовремя. Не каждый день в самолет садятся люди со свадьбы, невеста в невестином платье и жених, сбившийся со счета, сколько раз кричали «горько!». Таможенники с трудом сдерживали свою профсуровость, чинно поздравляли, хотя чемоданы проверили с особой тщательностью — мало ли для чего свадьбу затеяли.
И вот они уже в небе, как две звезды, взлетевшие не с аэродрома, а со взлетной полосы Дома кино.
— Итак, радость моя, первая законная брачная ночь нас ждет на берегу Женевского озера.
— А может, махнем в опочивальню наследника Тутти?
— Я не против. Только щелкни своими пальчиками, и я захвачу самолет, потребую: «В Ленинград!»
