— Я подсчитал: вчерашняя катастрофа — четырнадцатая.
В Крыму отдыхали вместе — Незримовы и Ньегесы, режиссер и сценарист увлеченно перерабатывали в единый сценарий несколько рассказов Тэффи, которую открыл Конквистадор. Наконец-то забрезжило осуществление давней мечты снять легкую кинокомедию, без гайдаевщины, но с данелиевщиной, с горчинкой, но тоже легкой, и со вкусной грустинкой, по названию одной из ее книг — «Ничего подобного». Когда читали женам очередные порции сценария, те приходили в неописуемый восторг:
— Это будет ваш лучший фильм!
Покинув холодеющее день ото дня море, с готовым сценарием отправились в Москву. Поездом. Хотя мужья и нудели, что целые сутки тащиться. Ничего, зато, глядишь, целыми останемся, а главное, сценарий довезем. Оно конечно, да только Тэффи все еще под запретом. Не как Набоков или Гумилёв, но примерно в той же компании. Что скажут Ермаш-Барабаш?
— Вы что, перегрелись там оба? — сказал Ермаш, совсем недавно, в августе, назначенный председателем Госкино. — Тэффи — это Надежда Лохвицкая. Эмигрантка. Враг советской власти. К тому же ее брат был правой рукой у Колчака.
— Кажется, левой.
— Очень смешно!
— Да Филипп Тимофеевич, кто это сейчас вспомнит?
— Кому надо, тот сразу вспомнит. Не морочьте мне голову. Где про Ленина фильм?
— К стодесятилетию будет.
— Ну-ну, дошутитесь! Баловни судьбы...
Он старался выглядеть грозным, но больше смотрел на них с иронией Кларка Гейбла в роли Ретта Батлера, когда он взирает на Вивьен Ли в роли Скарлетт О’Хары. Кстати, почему этот фильм на московском показали, а в прокат так и не пустили, хотя этой прелестью Флеминг вот уже тридцать три года назад выстрелил?
— «Почему, почему»... По кочану! Опять строите из себя. Выйдет фильм, станут книгу читать, а там у этой Скарлетт муж и любовник кто?
— Кто?
— Куклуксклановцы, вот кто!
— Можно фильм выпустить, а книгу прижать.
— Ладно, умники, прочту ваш сценарий. Вас, кстати, высоко ценят там, — Тимофеич поднял вверх указательный палец, — а вы тут мне лапшу на уши вешаете со своей Тэффи. Коньяку или водочки?
13 октября уругвайская команда по регби летела в Сантьяго и разбилась в чилийских Андах на американском лайнере «Фэйрчайлд», погибло около тридцати человек. Это далеко, в Южной Америке, куда спасительные руки Адамантова и его конторы не так часто дотягиваются, а вот тут, у нас, под Тулой, он мог бы постараться выполнить просьбу потомка богов, но при мокром снеге и паршивой видимости в небе столкнулись два военно-транспортных самолета, и тоже, как в Чили, погибло около тридцати человек. И впрямь оставалась надежда лишь на иуду: вырастет и придумает, как загладить свое предательство, изобретет способ, чтоб самолеты не бились, а режиссеры не отказывались от идеи снимать про летучих людей.
— В области литературы, искусства и архитектуры Государственная премия Союза Советских Социалистических Республик вручается Бабаджану Рамзу Насыровичу за поэму «Живая вода».
— Ты слыхал про такого, Эол Федорович?
— Бабаджаняна знаю, Бабаджана впервые слышу.
— Мустаю Кариму — за сборник лирических стихов «Годам вослед».
— А это кто?
— Башкирский Пушкин.
— Аликову Юрию Ивановичу как автору сценариев, Соболеву Феликсу Михайловичу как режиссеру, Прядкину Леониду Федоровичу как оператору — за научно-популярные фильмы «Язык животных» и «Думают ли животные» производства студии «Киевнаучфильм».
— А животным почему не дали?
— Ну и шуточки же у вас, Марта Валерьевна! — Незримову было страшно весело в этот ноябрьский день накануне очередной Октябрьской революции в Большом кремлевском дворце, в зале заседаний Верховного совета СССР, где вручалась преемница Сталинской премии, вторая по значению и деньгам после Ленинской. Еще недавно он был уверен, что премию дадут Ростоцкому — за настоящий шедевр «А зори здесь тихие». Фильм стопроцентно великий, Незримов с восторгом и хорошей завистью три раза посмотрел его. Но не зря Ермаш тыкал пальцем в небо — в конце октября «Известия» опубликовали постановление, тексту которого Эол до сих пор не мог поверить.
Что медлят? Вручают Равенских за спектакль о Павке Корчагине и Наталье Сац за «Три толстяка», Родиону Щедрину за ораторию «Ленин в сердце» — у кого-то он, видите ли, в сердце, а Эолу в желудок забрался, пришлось оттуда вырезать.
— А Плисецкая насколько его старше?
— Да лет на десять. Ишь ты, в сердце у него.
— Да не у него, а в сердце народном. Вы чем слушаете, товарищ кинорежиссер?
— Ну когда же?!
— Ефимову Борису Ефимовичу за политические плакаты и карикатуры последних лет.
— О, кукрыникс очередную премийку откукрыниксил.
— Да какой же он кукрыникс, Ёлкин! Кукрыниксы — Куприянов, Крылов, Соколов, shame on you!
— А, точно, не кукрыникс.
— Художественный фильм «Страшный портрет» по мотивам повести Николая Васильевича Гоголя «Портрет». Ньегесу Александру Георгиевичу, автору сценария.
— Ёханый бабай! — пробурчал испанец, выходя к сцене для получения премии.
— Незримову Эолу Федоровичу, заслуженному деятелю искусств РСФСР, кинорежиссеру.
