После такого, разумеется, исход оставался один и на следующий день она позвонила сообщить, что подала заявление на развод. Ну конечно, какая женщина потерпела бы, чтобы на развод первым подал он? Получалось, что она его бросала, а не он ее. Незримова ударило в сердце, как в песне про грибной дождь должно было ударить всякого, кто скажет про нас плохое. Но он сдержал удар и сказал себе: стало быть, так тому и быть. И словно окаменел, сосредоточился на Чехове, готовился атаковать сценарий, но понимал, что придется долго осаждать, прежде чем решиться на штурм. Злился на Ньегеса, а тот еще подлил масла в огонь своим счастьем: сообщил по телефону, что завоевал сердце своей Наталии Лобас, та ушла от ревнивого стеклодува, и летом у них свадьба, причем Санчо нарочно назначил свое венчание на 12 июня, чтобы впредь вместе отмечать годовщины:
— Один год мы к вам в Русию, др-р-ругой — вы к нам в Эспанью. — Он уже вовсю говорил с испанским акцентом, собака.
Как этому смешному Сашке удалось покорить жгучую испанскую танцовщицу фламенко, одному Диосу известно, Ньегес, правда, подготовился, сбросил десятка два килограммосов, но со смехом поведал:
— Представляешь, она даже сказала, что корпуленто я ей нравился больше.
— Каким?
— Корпуленто. По-нашему, то есть по-вашему, в теле.
— Так по-нашему или по-вашему? Ты русскость-то не теряй окончательно, Сашулька. Мало ли, пригодится.
— Так вы прилетите к нам на матримонио?
— На какое еще, бляха-муха, матримонио? Выражайся по-русски, скотина!
— На бр-р-ракосочетание.
— Извини, Санчо, нам как раз на эти дни развод назначили. Без обид.
— Чево-о-о?! — В Сашке вмиг проснулся эль русо. — Ямбическая сила! Вы там что, охренели?!
Да, стало быть, это он их зазывал уже после первого свидания с отделом расторжения. Это первое оказалось скоротечным, Эол Федорович и Марта Валерьевна явились в ЗАГС мрачные, друг от друга в коридорчике сели поодаль, даже не поздоровались. Толик уже и по документам был снова переписан на своего шкурника, и по закону их разводили в ЗАГСе, а не через суд. Вызвали, небрежно выслушали и назначили испытательный срок, следующее слушание 11 июня.
— Вот спасибо! — сердито воскликнул Эол, а Арфа только плечиком повела брезгливо. О ее жизни с тех пор, как он столь низко и позорно обозвал ее рогатой маткой, он знать не знал, вполне возможно, уже задипломатила себе кого-нибудь в своем МИДе-гниде. Когда они вышли на улицу, он спросил:
— Как жизнь-то хотя бы?
— Будь спок, все чпок, — как-то непривычно нагло и даже приблатненно ответила все еще жена. И зашагала важно прочь.
И вскоре как раз позвонил со своими матримониями Ньегес. А то он не знал, какие у нас волокиты с визами.
— Вот как у вас по-испански «насрать»?
— А ля мьерда.
— Вот ты забыл, должно быть, но у нас в Уньон Советика всем а ля мьерда до того, что друг в Мадриде женится. Так что, родной, даже если я сам захочу один прилететь, вряд ли получу визу и разрешение. В лучшем случае к вашей первой годовщине.
Все равно в голове не укладывалось, что этот Санчик, такой лапочка, вдруг резко порвал с прошлым, стал испанцем, да еще вылущил себе из огромного испанского ореха жгучую красотку, отбил от мужа, можно сказать, рискуя жизнью... Импосибле! Инкрейбле! Но пуэде, бляха-мухерес!
Пробовал ли Эол? Как не пробовать? Пробовал, что тут греха таить. Такую же приглядел себе жгучую, вообще двадцатилетнюю, бродила вокруг него и очаровывала, обмурлыкивала со всех сторон, ролей алкала, Изольдочка Стержнева. Садись, Изольда, в Эсмеральду, покатаемся по Москварию, отчего бы нет, я теперь паренек свободный, не молоденек, но и не перестарок, вон Иван Грозный, он же Упырьев, о-го-го что себе позволял, да и только ли он один? Безусловно, Изольдочка, в вас заложен большой талант, только его развивать надо, учиться, во ВГИК поступить к Герасимову и Макаровой, а как же, без этого можно, но не нужно. Пожалуйте в ресторанчик, бабла у нас, режиков, немерено. Можно и на теплоходике по Рио-де-Моску, майская погодка-то как разгулялась, прямо лето. Что, уже целоваться хотите, ну, давайте попробуем, хотя рановато как-то, не очень готов нравственно, поднапиться бы надо, но Эсмеральду не бросишь во дворе, как Дзампано Джельсомину в «Дороге» у Феллини.
— Говорят, у вас дача в точности как у Чаплина и Орловой с Александровым.
— Врут. Моя в сто раз лучше. Я учел ихние недостатки.
— Как бы я хотела там побывать!
— Непременно побываете. Только не сегодня. В следующий раз. А сегодня давайте я вас до дома довезу.
