— Ну, короче, туда. Фламандское же кружево славится на весь мир. Разве не так?
— Наверное, дико дорого.
— Последние накопления швырнул. Ну так что, будешь моей женой? Предлагаю руку и сердце!
— Разве можно отказать после такого подарка? Готова даже в этом пеньюаре ехать подавать новое заявление!
И они утром поплавали в пруду, привели себя в порядок, позавтракали и как дураки поехали в цирк, ибо как еще можно назвать в данной ситуации Грибоедовский дворец бракосочетаний? В двухчасовой очереди терпеливо беседовали, чинно и благородно.
— Давай больше никогда.
— Я тоже так считаю. Никогда.
— Даешь слово?
— Клянусь. Но и ты клянись.
— И я клянусь.
— А ты знаешь... Может, нам надо было пройти через это. Нас Верховный Люмьер испытывал, расстанемся мы или не сможем.
— Не сможем.
— Точнее сказать, смогли не расстаться.
— Не важно, как сказать, важно, что в остатке.
— А в остатке вся наше долгая и счастливая будущая жизнь.
Вот после такой двухчасовой романтической прелюдии и начался цирк:
— Простите, пожалуйста... Эол Федорович, Тамара Валерьевна... Ведь вчера вы официально расторгли свой брак? — спросила девушка в ЗАГСе со смешной, запоминающейся и очень подходящей к случаю фамилией Убейбеда.
— Совершенно верно, расторгли, — отвечал Незримов.
— А сегодня передумали?
— Так оно и есть, передумали.
— Но ведь вчера вас, наверное, спрашивали, твердо ли вы намерены расторгнуть брак?
— Было дело, спрашивали. И мы отвечали, что твердо. А сегодня оказалось, что мягко. И сегодня мы твердо намерены свой брак восстановить.
— Как бы сказать... этакий брачный ренессанс, — заметила Марта.
— Такой случай в нашем Дворце бракосочетания встречается впервые! Вчера развелись, сегодня опять подают заявление.
— С сегодняшнего дня вы уже сможете говорить: такой случай в нашем Дворце бракосочетания уже был, — сказал Эол.
— А разве плохо, что люди передумали? — спросила Арфа.
— Это прекрасно, — засмеялась девушка Убейбеда. — Но было бы еще лучше, если бы вы передумали вчера.
— А было бы хуже, если бы мы вообще не передумали.
В итоге повторное бракосочетание им назначили на субботу 12 сентября, ура! С работы благочестивая Марта вчера благоразумно отпросилась, и они благоразумно отправились праздновать свой ренессанс на дачу. Приехали — им тотчас позвонил Ньегес:
— Ну что вы там, дураки, развелись?
— Развелись.
— Пикерос! А мы только что обвенчались.
— Поздравляем. Вот и Марта рвет у меня из рук трубку.
— Фелисидадес, Алехандро и Наталия!
— Грасьяс! Вы что, развелись и вместе там? Неужели годовщину свадьбы празднуете?
— Развелись, а сегодня опять документы подали. Брачный ренессанс. Двенадцатого сентября приглашаем на свадьбу.
— Вот придурки! Но и молодцы при этом, что передумали. Поздравляем вас! Фелисидадес, Эол и Марта!
И после этого они отключили телефон. Гостей не ожидалось, поскольку все знали, что они разводятся, и они могли беззаботно предаться друг другу.
— Я была не права, ты самый лучший мужчина на свете! А теперь ты говори, что я самая безрогая матка.
— Ты самая любимая и самая безрогая Мартка на свете!
И все, что они в последнее время говорили друг другу со знаком минус, теперь сыпалось со знаком плюс.
— А Толик... и хрен с ним, мы ему дали все, что нужно, толчок в жизни, вылечили от страшной болезни, поставили мальчика на ноги, а он, неблагодарная скотина, дезертировал.
— И вообще, пошли они куда подальше, эти дети! Будем теперь жить только для нас двоих.
— Свой родительский долг мы выполнили.
— И Платон Аристотелевич пусть забудет к нам дорожку.
— Нет, Ветерок, он, кажется, стал меняться к лучшему.
— Это его Лизка-подлизка науськивает, та еще лиса Алиса, хитрая.
— Ну и пусть, зато он хамить перестал, за ум взялся.
И в таком духе они стали общаться отныне, просто на удивление, так не бывает, но словно получили прививку от ссор, раз и навсегда. Даже когда на «Мосфильме» нарвались на Стержневу, могла разразиться страшнейшая буря, но нет. Марта заглянула посмотреть, как будет выглядеть загримированный под Чехова Юрий Яковлев, и тут как тут эта:
— Поздравляю вас, что вы снова выходите замуж за Эола Федоровича, а то ведь он на мне собирался жениться, когда с вами разведется.
— Напрасно надеялись, Эол Федорович не любит глупых женщин, — победоносно ответила Марта Валерьевна.
— Любит, не любит, а он знаете что сказал? Что я не Изольда, а Изпламя. То есть не изо льда, а из пламени.
— Это он любит словами поиграть. Знаете что, милочка, вы страшную ошибку совершаете, что мне это рассказываете. Отныне вам никогда впредь не светит сниматься в его фильмах.
Этот разговор Арфа пересказала Эолу уже дома. Он испугался, даже задрожал:
— Клянусь, у меня ничего с ней не было! Если начистоту — хотел закрутить с ней, в ресторан водил, но как представил себе... Отвез до ее дома, и больше ничего.
— А жениться после развода?
— Не собирался. Ляпнул, это было. И если бы мы развелись и расстались, я бы назло тебе... Но и то, уверен, не смог бы! Клянусь тебе, верь мне, любовь моя!
— Верю. Но больше так не делай, ладно?
Потрясающе! Прокатило, не произошло ссоры.
