А еще в том году вышли «Тени забытых предков» Параджанова, «Морозко» Птушко, «Иду на грозу» Микаэляна, «Гиперболоид инженера Гарина» Гинцбурга, «Гадюка» Ивченко, «Зеленый огонек» Азарова, но всех победила «Операция “Ы”», ее растащили на афоризмы, как машину на запчасти — «пробка, подарок из Африки», «какой-какой матери? — Парижской. Богоматери», «а компот?», «огласите весь список, пожалуйста!», «а на ликеро-водочный есть?», «экзамен для меня всегда праздник, профессор», «налетай, не скупись, покупай живопись!», «все уже украдено до нас», «а где бабуля? — я за нее», «давай говори, как космические корабли бороздят Большой театр»...
Семьдесят миллионов зрителей, с ума сойти! За Гайдаем в популярности не угонишься, да и не надо, зато неожиданно пришло приглашение с «Ленфильма»: к 25-летию начала войны снять фильм о блокаде, и, взяв под мышку испанца, Незримов помчался в город на Неве.
Глава шестая
Голод
Идея продолжения «Разрывной пули» родилась сразу — тот же хирург Шилов, только теперь в блокадных условиях, валится с ног от голода и усталости, но оперирует. Григорий Терентьевич оказался все тот же бодрячок, живчик, балагур с одной лишь разницей, что теперь его еще одолевали заботы о разводе — в свои шестьдесят лет он снова влюбился, оставил жене квартиру, а со своей новой возлюбленной жил на даче в Комарово. Амалия оказалась лет тридцати, красивая высокая женщина, на полголовы выше ростом Григория Терентьевича, но при этом он именовал ее малюсенькой, а она его — маэстро:
— Малюсенькая, тащи все, что у нас есть выпить, закусить, чай, конфеты, баранки.
— Слушаюсь, маэстро.
За несколько вечеров Шипов накидал столько историй про свою блокаду, что хватит на пять фильмов, Ньегес с трудом успевал записывать, загорелся и быстро приступил к сценарию. Незримов увлеченно рисовал эскизы эпизодов. К весне сценарий утвердили, и можно снимать. Как раз тогда-то в «Кинопанораме» Зиновий Гердт посвятил минут двадцать рассказу об Эоле Незримове и похвастался, что читал сценарий и ждет появления нового хорошего фильма. Удивительное дело, раньше Эола Незримова как бы не существовало, но стоило ему снять масштабную советско-арабскую кинохалтуру, как он вылетел из тени, о нем заговорили. Кинокритики в основном сходились во мнении, что весьма перспективный режиссер, известный тремя сильными лентами, сделал явный шаг назад и теперь обязан реабилитироваться.
Из актеров «Разрывной пули» никак не обойтись без Жжёнова и Мышковой. Ведь одиннадцать лет прошло, а по фильму должно лишь несколько месяцев миновать — не слишком ли изменились? Особенно Нинель. К счастью, оба оказались в порядке. Сорокалетняя звезда экрана Мышкова много снималась: Василиса в «Илье Муромце», Марья в «Марье-искуснице», Лида в «Доме, в котором я живу», Волчанинова в «Доме с мезонином», а в прошлом году всех сразила исполнением роли Ольги Зотовой в «Гадюке». Снимавший ее в этом фильме Виктор Ивченко безумно влюбился, и она сильно полюбила его, оставила мужа, прекрасного оператора Костю Петриченко, вышла за Ивченко.
— Только, чур, никому ко мне не приставать, — сказала она. — Я шизофренически счастлива в новом браке.
— Никто и не думал, — первым отозвался Матадор, собиравшийся в скором времени жениться на одной из осветительниц «Мосфильма», говорил, что доселе в его жизни ощущалась нехватка света.
Жжёнов перевалил за пятьдесят, но выглядел как новенький. Недавно в четвертый раз женился, на сорокалетней актрисе театра Ленсовета Лиде Малюковой, чем-то на него похожей. Все жены Жжёнова — коллекция актрис. Первая, Женя Голынчик, училась с ним вместе у Герасимова, а когда Гошу арестовали, послушалась его совета не ждать мужа из лагерей. Вторая, Лида Воронцова, вместе с ним мотала срок в Магадане и родила дочь Леночку. Третья, Ира Махаева, тоже играла в Заполярном театре, родила дочку Мариночку. А теперь вот еще одна Лида, и тоже обрадовала Гошу дочкой, Юлечкой. С тех пор как Жжёнов сыграл у Незримова в «Не ждали», он сильно поднялся, роли сыпались на него как руда, а самое удивительное — он вдруг стал голливудским актером. И смех и грех: в фантастическом фильме «Планета бурь» он сыграл инженера космического корабля «Сириус», фильм провалился в советском прокате, но его выкупили американцы, перемонтировали, добавили своих актеров, и деляга-режиссер Харрингтон выпустил его как свою продукцию под названием «Путешествие на доисторическую планету», а наших актеров, включая Жжёнова, даже не указал в титрах, сволочь! В Америке фильм имел бешеный кассовый успех.
Слава Баландин, игравший в «Пуле» Разгуляева, тоже мало изменился, лишь было видно, что попивает, но это как раз не противоречило роли.
Название Незримов придумал: «БлокАда», с заглавной буквой А внутри слова, но это нравилось лишь ему. Он тогда еще хуже предложил: «В аду блокады Ленинграда».
— Ду-ды-да получается, — зарезал и второе название испанец. — Оставь ты этот ад, мы его в фильме покажем, а не в названии. Давай по простому пути. Что главное было в блокаде Ленинграда?
