Они бок о бок миновали площадку и спустились по вмурованной в пол каменной лестнице. С каждым шагом, который уводил ее все глубже, беспокойство Эовин усиливалось, как будто она спускалась в подземелье или даже в склеп, из которого потом бы не выбралась.
– Почему здесь нет окон? – неловко поинтересовалась она. Мерцающий свет факелов, освещавших извилистую лестницу, усиливал впечатление, что они находятся глубоко под землей, а не на большой высоте.
– Потому что лестница ведет точно в центр башни.
Очевидно, Фируниан не разделял ее беспокойства. Неудивительно, ведь он наверняка проходил этой дорогой достаточно часто. Да и, в конце концов, это не его будущее сейчас было слишком туманным и непонятным.
Эовин постаралась взять себя в руки, уговаривая разум воспринимать происходящее не как что-то личное, а, например, как одно из заданий для Ордена Охотниц. Представить, что некий потенциальный заказчик попросил о встрече. И поскольку других поручений у нее не имелось, она оказала ему услугу. В результате фантазия помогла немного справиться с волнением, которое буквально снедало ее.
– А что за этими дверьми? – спросила Эовин чуть увереннее, когда они миновали третью по счету лестничную клетку, на которой располагались четыре массивные деревянные двери.
– В основном это спальные комнаты расквартированных офицеров.
– Ульфаратцев? – уточнила она.
– Кого же еще? – хмыкнул он, качая головой, как будто присутствие в их рядах человеческих офицеров было абсолютно исключено. Видимо, люди, которые тренировались внизу, в городе, оставались для них не более чем живой массой. Что ж, вот и еще одно доказательство того, что ульфаратцы не заинтересованы в равноправном сосуществовании и мало заботятся о людях.
На четвертой площадке Фируниан остановился и открыл обшарпанную дверь.
– Это соединительный коридор между казарменной башней, как мы ее называем, и основной частью замка, в которой расположен тронный зал.
– Я думала, Ирион не совсем король, – отрывисто заметила Эовин.
– Не имеет значения, как называть помещение, – спокойно возразил он. – Ирион примет тебя в нем.
– Значит, ему уже известно о нашем прибытии? – Глупый, конечно, вопрос, их ведь успело увидеть полгорода, не меньше.
– У Ириона в радиусе ста километров повсюду разведчики. Муха не пролетит без того, чтобы ему об этом не стало известно.
– Не думала, что он выделяет столько ульфаратцев на одну личную охрану. – Впрочем, Эовин до сих пор даже не предполагала, сколько всего их разошлось по всему Алриону.
– Распускать охрану тоже было бы опрометчиво.
Они достигли конца соединительного коридора, и Фируниан открыл еще одну дверь.
Яркий свет проникал сквозь замысловато оформленные витражи от пола до потолка, а каменный пол покрывал толстый ковер. Эта часть замка отличалась пышностью и роскошью. Они прошагали мимо нескольких богато украшенных дверей, которые, несомненно, вели в невероятно роскошные залы и покои. Жить здесь могли позволить себе явно далеко не все.
– А где ты живешь? – полюбопытствовала Эовин.
– Мы уже миновали те квартиры, – удивленно ответил он. – А что?
Она усмехнулась.
– Да просто пытаюсь понять, насколько высоко тебя ценит моя родня. Судя по всему, за все эти столетия не слишком-то ты и продвинулся.
Уголки мужского рта слегка дрогнули. Очевидно, насмешка его ничуть не задела.
– Уже интересно, какие покои Ирион предоставит тебе.
К слову, этот вопрос интересовал не только его.
Сопроводив ее в следующий коридор, Фируниан резко остановился.
– Мы почти на месте, – прошептал он так тихо, что даже стоявшая рядом Эовин едва расслышала. Похоже, опасался, что их разговор случайно подслушают другие ульфаратцы. – Ты готова? – Прозвучало очень искренне, как будто Фируниан догадывался о переживаниях Эовин, несмотря на всю ее напускную браваду.
Она постаралась мыслить рационально и не поддаваться эмоциям, хотя его беспокойство все равно тронуло душу. Однако сейчас не следовало проявлять слабости, как и не стоило медлить.
– Покончим уже с этим.
Фируниан мгновение молча смотрел на нее, а потом лицо неожиданно преобразилось, словно он набросил на себя гладкую жесткую маску. Теперь казалось, будто оно высечено из камня, черты заострились, стали более выраженными, но при этом и менее живыми и человечными.
Почему-то Эовин это расстроило. Теперь Фируниан снова напоминал безжалостного воина, с которым она столкнулась в смертельной схватке несколько недель назад.
Возможно, так действовала ульфаратская магия. Или же он сам скрыл свои эмоции? И каково же тогда его истинное лицо? То, которое демонстрировалось ранее, или то, что проявилось сейчас?
