На челюсти Фируниана заиграли желваки. Может, это был секрет ульфаратцев, их уязвимое место? И они не желали, чтобы люди об этом знали?
– Тебе не стоит этого стыдиться, я уверена, что время от времени это случается со всеми ульфаратцами, – поддразнила Эовин.
Он смиренно покачал головой и заметно расслабился.
– Дерзкое замечание для человека, который не способен трансформироваться даже на пять минут.
– Зато я хороша в чем-то другом, – пожала плечами Эовин и поднесла к огню сырой шампур, чтобы снова поджарить мясо.
– Видимо, я должен поверить тебе на слово.
Эовин бросила на него удивленный взгляд. Он снова пошутил. Внезапно пришло осознание, что Фируниан был единственным человеком, которого она знала при дворе правителя Ульфарата. Единственным, кто проявил хотя бы каплю доброжелательности, пусть даже только из-за преданности ее матери.
Он с таким теплом и благодарностью вспоминал о Кайлани! О правителе же говорил совершенно другим тоном. Тем не менее Фируниан служил и повиновался ему.
– А расскажи-ка мне побольше об Ирионе, – вдруг попросила она. – Какой он вообще? У вас абсолютная монархия или он должен отчитываться перед советом? Вы сами выбираете, что делать, где и как жить, или за вас решают?
Фируниан поднял глаза.
– Что-то многовато вопросов.
– Мне любопытно, только и всего.
– Тебе страшно, – фыркнул он.
– Мне нравится узнавать что-то новое, – заявила Эовин, запихивая в рот кусок мяса.
Фируниан последовал ее примеру.
– В принципе, у нас все как у всех, – прожевав, пояснил он. – Есть законы, которым подчиняется народ. Ну а каждый живет так, как считает нужным.
– А люди на службе у Ириона?
– Им, естественно, надо следовать его приказам, как иначе-то? – Он облизал пальцы.
– И они обязаны служить всю жизнь или можно выйти в отставку?
– Зачем это тебе? – ухмыльнулся он. – Собралась ему присягнуть?
– Да нет, просто удивляюсь, почему ты продолжаешь служить правителю, если так его ненавидишь.
Фируниан на миг замер, а потом осторожно поинтересовался:
– С чего это ты взяла?
– Ну… по интонации поняла, по реакции тела.
Он резко вскочил на ноги и стряхнул грязь со штанов.
– Ты себе все напридумывала, – решительно заявил Фируниан. – Никак я на него не реагирую. – Он подхватил сверток, куда убирал вещи, когда превращался в птицу. – Нам пора. Я хочу добраться до Риатры сегодня и желательно до наступления темноты.
Не дожидаясь ответа, ульфаратец зашагал вперед и вскоре скрылся между кустами.
Эовин проводила его задумчивым взглядом. Очевидно, у Ириона имелись какие-то рычаги давления на Фируниана, и тот был вынужден подчиняться, даже если не желал этого.
Полет проходил в молчании. Эовин обрадовалась, осознав, что все больше и больше привыкает к такому способу передвижения. В то же время она обратила внимание, что Фируниан летел не так быстро, и гадала, связано ли это с усталостью или он просто не особо торопился.
Она же решила провести время с пользой и, сосредоточенно изучая окрестности с высоты птичьего полета, попыталась примерно составить в голове карту Хоригана. Благо Фируниан не скрывал маршрут или пункт назначения, даже название населенного пункта упомянул – Риатра. Эовин понятия не имела, что это за место, но это ее не волновало. В Хоригане не имелось ни столицы как таковой, ни высокоразвитой административной структуры. По крайней мере, так было до недавних пор. Однако ульфаратцы после своего появления могли многое поменять.
С воздуха она обнаружила новые дороги, соединяющие между собой отдельные поселения. Кроме того, местная власть явно предприняла определенные меры, чтобы местные жители не зависели от поставок продовольствия из соседних государств. В долинах между горами простирались поля и пастбища, по которым бродили тучные стада. Создавалось впечатление, что раздробленная страна, разделенная между правителями кланов, теперь снова объединилась, сплотилась и стала – даже без вмешательства Ульфарата – мощной державой, которую не следует недооценивать.
В душе Эовин поднялась тревога. Как до сих пор никто ничего не заметил? Ни охотницы, ни королевский двор в Белленторе.
Ответ последовал незамедлительно. Охотниц в Хоригане всегда недолюбливали, и поэтому они относились к империи с тем же пренебрежением. А что касается королевского двора – наверняка Беррон постарался отвлечь внимание.
Вскоре они оставили горы позади, и Фируниан плавно повернул на юго-запад. Чем дальше они продвигались, тем более густонаселенными становились немногочисленные бесплодные земли. Если в Хоригане и появилась своеобразная столица, то до нее явно осталось рукой подать.
Эовин охватило неприятное чувство. Если ульфаратец позволил увидеть все это так свободно, значит, вероятнее всего, предполагал, что она не использует ничего из увиденного против его сородичей. Неужели он так твердо верил в то, что дед убедит ее? Или ее судьба уже давно предрешена?
