Не дав времени на размышления по этому поводу, Фируниан двинулся вперед, и она поспешила за ним. Ни слова не говоря, они свернули в следующий коридор, и Эовин поняла, почему он остановился раньше. Перед массивной двустворчатой дверью, украшенной золотым орнаментом, стояли двое охранников: мужчина и женщина. Судя по высокомерному виду, явно ульфаратцы. На стенах висели ковры и гобелены, достойные дворца в Белленторе, и Эовин невольно задумалась, сколько добра из сокровищницы Гвидиона могло перекочевать сюда. Конечно, официально Беррон не имел доступа к имуществу короны, но вряд ли бы ему это помешало.
Эовин вдруг осознала, какие возможности открывались перед существом, способным принимать абсолютно любое обличье. Правда, Фируниан уверял, будто без практики и подготовки не обойтись. Однако за все эти столетия у Беррона было достаточно времени на усовершенствование своих навыков. Кроме того, значительно легче обмануть окружающих при краткосрочной встрече, чем в долгосрочной перспективе влезть в чужую шкуру, как он это проделал с Гвидионом.
– Ты смотри-ка! Никак сумел наконец-то? – отвлек Эовин от размышлений насмешливый голос мужчины. – Я уж думал, ты никогда не вернешься.
Фируниан усмехнулся.
– Однажды, Лорак, ты поймешь, что живых людей охранять куда сложнее, чем дверь. Но ничего, потерпи еще лет сто или двести – и тоже добьешься чего-то стоящего.
Мужчина рассмеялся и похлопал Фируниана по плечу.
– Рад, что ты вернулся, Ниан. И не только потому, что ты уже неделю как должен был сменить меня на посту, – весело подмигнул он.
Эовин с недоумением посмотрела на мужчин, сама не понимая, почему ее так удивили их дружеские подначки, ведь в сущности ульфаратцы мало чем отличались от людей.
– Почему ты ее не связал?
Женщина смерила Эовин недоверчивым взглядом. Золотистые глаза незнакомки оказались густо подведены черными тенями, что делало ее похожей на хищную кошку. А обрамлявшая лицо грива красно-каштановых вьющихся волос лишь усиливала это впечатление. Эовин не удивилась бы, если бы обнаружила у нее на макушке кончики кошачьих ушек.
– Так она ведь всего лишь человек, – небрежно бросил Лорак, порядком разозлив Эовин. Пальцы начало покалывать от желания здесь и сейчас продемонстрировать этому напыщенному придурку, на что способен этот человек.
– Вот именно. К тому же тебе ли не знать, как на меня обычно реагируют женщины, – с такой же небрежностью отозвался Фируниан. Эовин буквально вскипела от возмущения, когда он окинул ее прямо-таки собственническим взглядом. Ситуация подавалась так, будто она во всем слушалась ульфаратца, и выглядел он при этом еще большим ублюдком, чем она могла себе представить.
– Твое эго поистине не знает границ, – хмыкнула женщина.
Он доверительно наклонился вперед.
– Если вдруг передумаешь, дорогая Дарина, я с радостью докажу, что моя уверенность в себе – не единственная крупная вещь в моем арсенале.
– О нет, не надейся! – Она заливисто рассмеялась. – Но я с радостью передам твое предложение подругам. Думаю, Каца точно ему обрадуется. А я потом с удовольствием послушаю, правда это или так, хвастовство.
Фируниан поднял руки в притворном ужасе.
– Думаю, будет лучше, если ты поверишь мне на слово.
Она снова рассмеялась.
– А вот это мудрое решение.
– Ладно, бывайте, потом еще поболтаем, – проговорил Фируниан, протягивая ладонь к дверной ручке.
– Эй, ты хоть обыскал ее? При ней точно нет оружия? – остановила его Дарина.
– Все чисто, – заверил Фируниан.
А Эовин задумалась, действительно ли он не знал о двух колышках, которые она выточила его кинжалом и спрятала в инкрустированные ножны на сапогах. Он ведь ни разу и не обыскивал ее с тех пор, как захватил.
Что это? Доверчивость? Уверенность в собственном превосходстве? Или предоставление ей шанса дать отпор в случае крайней необходимости? А всю эту словесную перепалку он затеял случаем не для отвода глаз? Но зачем ему это делать?
Двое охранников отошли в сторону, освобождая путь к двери. Эовин понятия не имела, что ожидала обнаружить в тронном зале, но явно не такое. Лорак и Дарина выглядели вполне нормально, неотличимо от людей. Однако увидев придворных ульфаратцев, она застыла в изумлении.
Сразу захотелось отступить, спрятаться, даже сбежать куда-нибудь подальше, но Эовин решительно подавила в себе это желание и мысленно прокляла Фируниана за то, что тот не предупредил заранее. Теперь она понимала, что он имел в виду, утверждая, будто с первого же взгляда будет ясно, что она не такая, как все. Кстати, то же самое сейчас можно было сказать и о нем.
