Довольно близки к определению 1918 года статьи устава Православной Церкви в Америке, касающиеся епархиального управления (art. VI – DC)[1458]. Впрочем, следует признать, что в процедуре избрания епархиального архиерея автокефальная американская Церковь пошла по пути демократизации решений Всероссийского собора, предоставив выбор епископа епархиальному собранию, с последующим лишь «каноническим избранием» Священным Синодом (article VI, section 10). Что касается органов епархиального управления, то их постановка близка к той, которая была предусмотрена Собором 1917–1918 г., хотя епархиальный совет здесь не является постоянным органом управления, но собирается лишь по мере надобности (не реже двух раз в год – article VIII, section 2). Примечательно, что относительно решений как епархиального собрания, так и епархиального совета, устав Православной Церкви в Америке указывает на их безусловную зависимость от согласия правящего архиерея (article VII, section 15; article VIII, section 4). В этом американская Церковь является даже более строгой, чем Всероссийский церковный собор. Наконец, в рассматриваемом уставе сохранена идея выборности благочинного, однако не предполагается наличие благочиннического совета и собрания (article IX).
Рассмотрим, наконец, вопрос об интеграции епархиальной реформы Всероссийского церковного собора в нормативных актах Русской Православной Церкви.
К сожалению, вопрос о применении основных аспектов этой реформы в Советской России в первые годы после Собора остается неизученным. Не случайно М. В. Шкаровский, рассматривая влияние Всероссийского собора в советскую эпоху, почти не касается темы епархиального управления[1459]. В работах одного из ведущих исследователей церковной жизни первых советских лет – АН. Кашеварова – также затрагиваются преимущественно вопросы высшего церковного управления. Учитывая обстоятельства времени, весьма вероятно, что документальное наследие епархиальных управлений интересующего нас периода весьма и весьма ограничено по объему. Что касается центральных архивов, то, как отмечает Кашеваров, «в различные периоды гражданской войны высшая церковная власть поддерживала связь с 17–29 епархиями из 67»[1460], и, добавим, едва ли эта связь была очень активной. Упоминая о деятельности нескольких епархиальных советов (Новгородского, Омского, Полоцкого, Саратовского)[1461], Кашеваров также цитирует важный документ Наркомюста мая 1920 г.: «Всем местным губ-исполкомам прекращать деятельность бывших консисторий, ныне переименованных в епархиальные советы, генеральных консисторий и т. п., где эти <…> религиозные организации присваивают себе в качестве юридических лиц – судебные, розыскные, карательные, налоговые, финансовые, хозяйственно-административные функции»[1462]. Процитированное распоряжение свидетельствует о том, что ряд епархиальных советов действительно стали воплощать в жизнь решения Всероссийского церковного собора, хотя, вместе с тем, вполне вероятно, что эта деятельность была в значительной степени пресечена в 1920 году.
Соборной инициативой, оказавшейся весьма жизненной, стало умножение числа викариатств и расширение полномочий викариев. Как сообщает Кашеваров, уже в июне 1919 г. Высшее церковное управление издает указ «об умножении числа епископов и образовании новых полусамостоятельных викариатств». Указ не остался мертвой буквой: в скором времени новые викариатства открываются в Московской, Ярославской, Нижегородской, Калужской епархиях[1463]. Всего, по подсчетам Шкаровского, в 1919 году было совершенно 14 архиерейских хиротоний, в 1920 году – 30, в 1921 – 39[1464]. А инструкция, разработанная для викарных архиереев Совещанием епископов, еще в 1932 году была действующим документом[1465].
К сожалению, мы затрудняемся ответить на вопрос о воплощении в жизнь практики епархиальных собраний, тем более – избрания епископов епархиями. Положительными свидетельствами по этому поводу мы не располагаем. По крайней мере, участие епархиальных собраний в выборе епископата нам представляется маловероятным.
После 1918 года первым документом, призванным всесторонне регулировать жизнь Церкви, стало Положение об управлении Русской Православной Церкви, принятое в 1945 году[1466]. В Положении нельзя узреть преемства решениям 1917–1918 гг., по крайней мере в области высшего и епархиального управления[1467]. Существование епархиального собрания не предполагается, епархиальный совет формируется по усмотрению епархиального архиерея и несет лишь вспомогательные функции (подготавливает решения архиерея). Епископы назначаются указом Патриарха.
