Естественно, упрекали монашество и в том, что оно правительствует над белым духовенством. Однако в данном случае речь идет об упреке не в сторону епископата как такового, не в сторону иерархии, но в сторону «монашеского сословия», занявшего иерархические посты:
Нельзя <…> упускать из виду существующее в настоящее время значительное нравственное разделение и недовольства между белым и черным духовенством. Черное духовенство в лице епископов является властвующим и часто вполне самоуправно, а белое поставлено к нему в совершенно подчиненное положение низшего чиновника к высшему и всеми средствами чисто внешней власти обязывается к формальному повиновению»[278].
Примечателен краткий обмен близкими к теме репликами, происшедший во втором отделе Предсоборного присутствия. Профессор Московского университета и Ярославского Демидовского юридического лицея Н. С. Суворов[279] задал вопрос: «Почему съезды епископов последнего времени не могут быть названы соборами?» профессор НА. Заозерский отвечал: «Потому что это сословные собрания». Н. С. Суворов на это возразил: «Сословия епископов нет»[280].
В приведенной выше точке зрения профессора Никольского привлекает внимание не столько противопоставление монашества и белого духовенства, сколько определение епископов как
Итак, мы определили некоторые основные параметры дискуссий об изменениях в церковном управлении: проблему определения соборности и связанное с ней противостояние «либерального» и «консервативного» подходов, проблему сословного противостояния епископата и клира, духовенства и мирян. Применительно к епархиальному управлению речь пойдет о сочетании в нем соборного и единоличного начала. Исследуя этот вопрос, мы естественным образом приходим к вопросу о существующих проблемах в отношениях между епископом и паствой, а также к вопросу об ограничениях епископской власти, имевших место в синодальный период.
Вскоре после публикации «записки 32‑х» группа профессоров столичной академии составила «Проект заявления относительно задач предстоящей церковной реформы». Проект этот был опубликован спустя почти год, однако положения его ясно определяют одно из направлений в дискуссиях о реформе в Церкви. В частности, соборность здесь определяется «в смысле всеобщего полноправного живого соучастия в церковной деятельности». Необходимо, пишут авторы проекта,
чтобы это начало было последовательно проведено в жизнь, начиная с приходских общин, и затем постепенно восходя к епархиальным, областным и Поместным Соборам Русской Церкви[282].
Вопрос в том, как в различных предложениях и проектах реформ понималось это «всеобщее полноправное соучастие». Иеромонах Иннокентий (Орлов) замечает по этому поводу:
Идеи парламентаризма и широкого народного представительства в период между двух революций оказывали огромнейшее давление на общественное мнение. Упрощенно понимаемые и неправильно примененные к церковной практике, эти идеи предлагались в качестве основы для проведения выборов кандидатов на Собор, а также осуществления Собором законодательной функции[283].
Эти мысли по поводу значения прессы в предсоборных дискуссиях мы находим и у о. Г. Ореханова:
