В ином и более сдержанном духе развивает рассматриваемое нами направлениедискуссий Η. Π. Аксаков, являвшийся в некоторой степени глашатаем «Союза ревнителей церковного обновления»[292]. Отвечая на записку архиепископа Антония (Храповицкого), исключавшего клир и мирян из состава Собора, Аксаков утверждает, что учение Священного Писания «всецело исключает всякую возможность устраненности церковного народа и мирян, его составляющих, от дела церковного управления»[293]. Участие клира и мирян в управлении Церковью понимается Аксаковым в том смысле, что вся Церковь, все ее составляющие – епископы, клирики, миряне – принимают все решения «сообща»[294]. К примеру, Аксаков отрицает непреложное значение правила Ап. 39, в котором полномочия священников выводятся из полномочий епископа[295]. Признавая, что пресвитеры проходят свое служение под наблюдением епископа, он понимает это наблюдение в том же смысле, в каком и сам епископ проходит свое служение под наблюдением окружного собора, его избравшего. Более того, по мнению Аксакова, утверждая право апелляции паствы на епископа, «Церковь вручает [ей] соответствующую долю контроля над своим епископом», так что «епископ проходит служение свое под наблюдением всей паствы своей – народа и клира – и ответственен перед областным собором»[296].
Этот же мотив звучит у профессора НА. Заозерского, который, признавая, что акт хиротонии облекает правом носителя хиротонии, замечал, что «этот же акт хиротонии делает ответственным должностное лицо не только пред Богом, но и Церковью»[297], которая понимается как общество клириков и мирян. Действительно Заозерский, как мы помним, исходил из представления о Церкви как обществе. Он разлагал «целое общество Русской Церкви» на составляющие – «общественные союзы»: все православные христиане России, христиане митрополичьего округа, христиане епархиального округа и т. д. В рамках каждого общества, по мнению Заозерского, собор является
Церковное управление придется отнести к разряду форм самоуправления, то есть отнюдь не к государственно-бюрократическому, а к управлению посредством самих заинтересованных лиц. Ведь церковное управление, в обширном смысле, не может быть результатом произвола или даже единоличного усмотрения иерархии, а должно более или менее отражать на себе самосознание и волю всей Церкви данного места. В нем каждый верующий имеет право и должен принимать известное участие или непосредственно, или через особого рода выборных лиц[299].
По мнению Кузнецова, без соборности, понимаемой им в указанном смысле, Русской Церкви грозит клерикализм – «сосредоточение церковного управления исключительно в руках духовенства»[300]. Иллюстрируя приведенное нами мнение иеромонаха Иннокентия (Орлова), мы можем указать, что Кузнецов действительно сопоставляет церковные преобразования и преобразования в сфере государственного управления:
Установленное современным строем государств активное участие народа в управлении страной, конечно, не может быть исключаемо и из области жизни церковной. Насколько государи освободили себя от самодержавного и единоличного управления государством и призвали к этому народ, настолько же, по крайней мере, это должно произойти и по отношению собственно к делам церковным, которые по самой сущности своей представляют достояние всех и, как затрагивающие сферу совести, каждому еще ближе, чем дела государственные[301].
Завершая обзор мнений, склоняющихся в сторону определения соборности как управления Церковью, осуществляемого всеми ее членами посредством представительства, следует сказать об отзывах архиереев. Вполне естественно, здесь мы почти не находим выражений данного мнения. К нему приближаются лишь немногие отзывы: предложения комиссии, приложенные к отзыву преосвященного Архангельского Иоанникия (Казанского)[302]; отзыв, составленный, за смертью правящего архиерея, Олонецкой консисторией[303]; отзыв преосвященного Рязанского Аркадия (Карпинского)[304] и мнение Псковского епархиального съезда[305], приложенное как дополнение к отзыву преосвященного Псковского Арсения (Стадницкого). Сам владыка Арсений, судя по всему, определял соборность на епархиальном уровне как широкое совещательное содействие клира и мирян епископу, хотя, возможно, признает и более широкие права клира и мирян – отзыв недостаточно ясен в этом отношении[306].
