стройное сочетание которых и дает истинно-канонический характер церковному управлению: власть епископа, участие в управлении пресвитеров и вообще клира, участие в управлении мирян[311].
С другой стороны, отдельные преосвященные с принципиальной точки зрения подчеркнуто отстаивали сохранение полноты архиерейской власти. Тот же преосвященный Константин подчеркивал, что
полномочным носителем церковной власти является в своем пределе епископ. Он раздает полномочия на те или другие церковно-правительственные действия – по округам благочинным и по приходам – священникам[312].
С большей или меньшей настойчивостью об этом говорили также преосвященные Оренбургский Иоаким (Левицкий), Полтавский Иоанн (Смирнов), Пермский Никанор (Надеждин), Смоленский Петр (Другов), Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский), Тамбовский Иннокентий (Беляев). Какое-либо ограничение власти епископа, писал преосвященный Иоаким, «не может быть полезно для Церкви Божией» и является «посягательством на богодарованные полномочия епископов».
Всякое ослабление власти епископской поведет к ослаблению и церковно-религиозной жизни <…> и скажется первее всего нестроениями в клире и упадком церковной дисциплины[313].
«В лице [епископа] канонически сосредотачивается церковная власть в епархии», где остальные учреждения суть органы этой власти, – замечал епископ Иоанн[314]. Мнения остальных упомянутых иерархов созвучны:
[Епископ] по высшему уполномочию Самого Основателя христианской религии и как преемник апостольской власти, имел всю полноту духовной власти, власть управлять, священнодействовать и судить[315] (преосвященный Никанор).
Епархиальная Церковь возглавляется архиереем, которому вверены людие Еосподни, и он воздаст ответ о душах их; без епископа пресвитеры и диаконы ничего не совершают, а епископы имеют власть над церковным имением[316] (преосвященный Петр).
Епископ есть преемник апостольского служения в пределах епархии и представитель божественного назначения Церкви – с одной стороны, а с другой – правитель и представитель своей паствы, т. е. православного населения епархии, долженствующего быть организованным в благоустроенное общество, как тело Христово. Он – средоточие епархии, как святитель и как правитель церковный, а потому он есть председатель всех епархиальных учреждений, с правом замещения себя священнослужителями епископского (викариями) или пресвитерского сана[317] (митрополит Антоний).
Центр епархиального управления и суда – епископ[318] (святитель Тихон).
Однако такие убеждения не препятствовали большей части этих же преосвященных проектировать более или менее широкое включение клира и мирян в епархиальное управление. Особенно ясно это сочетание епископской власти и сотрудничества мирян выражается в отзыве архиепископа Сергия Финляндского (Страгородского). Признавая, что архиерейская власть должна измениться, преосвященный Сергий указывал:
Разделив свою контролирующую и отчасти административную власть с епархиальным съездом, архиерей оставит за собой по-прежнему главное руководство всей жизнью епархии.
Таким образом, архиерей останется
верховным пастырем своей епархии и, чем меньше у него будет административной и всякой ревизорской (особенно экономической) деятельности, тем шире и независимее будет его пастырство и тем сильнее и глубже влияние его личности[319].
