Обер-прокурор указывал на устаревшие формы делопроизводства и обремененность консисторий «формальным письменным производством». Действительно, проблема загруженности канцелярской работой и, как следствие, разобщенность с паствой и ограничение возможностей пастырской деятельности остро ощущались многими архиереями. Из 56 епархиальных начальств, высказавшихся по вопросу о реформе консистории, о различных недостатках, связанных с бюрократической основой консисторского строя, либо о различных возможностях улучшить работу консисторий не писали лишь единицы. К примеру, преосвященный Владикавказский Гедеон (Покровский)[597], сосредоточивший свое основное внимание на судебном аспекте работы консисторий. Мы уже указывали, что лишь епископ Туркестанский Паисий (Виноградов) считал преувеличенными разговоры о бумажной загруженности епископа. Общий настрой, выраженный епископом Холмским Евлогием (Георгиевским), так или иначе отображается во всех остальных отзывах:
начала [церковного управления] проникнуты возвышенным, нравственным и религиозным духом <…> консисторский строй отличается внешне-формальным, чиновническим характером, с преобладанием мертвого, сухого канцеляризма над живым духом древних канонов <…> [так что консистория] заслоняет собой живую личность епископа в его отношениях к пастве[598].
По мнению обер-прокурора, одним из фактов, обуславливающих такую ситуацию, было то, что члены консистории «постоянно отвлекаемы от епархиальных дел исполнением своих прямых священнослужительских обязанностей». Следует заметить, что на это замечание отреагировало мало архиереев – лишь пятеро из них высказали мнение о необходимости составления присутствия консистории из бесприходных священников, причисленных к клиру кафедрального собора[599]. По этому же поводу архиепископ Рижский Агафангел (Преображенский) замечал, что нет другой возможности, как назначать в консисторию священников приходских, поскольку иначе придется рукополагать священников «специально с этой целью, то есть «in partibus», что противно канонам», либо назначать только заштатных, что стесняет круг выбора[600].
Немало внимания архиереи уделили тому, какизменить систему работы консисторий. Преосвященный Самарский Константин (Булычев) даже разработал целый проект изменений в УДК, детализированный по столам консистории и по статьям устава[601].
В основном же в отзывах речь шла об упрощении делопроизводства и о децентрализации. В целях упрощения делопроизводства архиереи указывали на несколько возможных изменений в консисторском строе. Первое – упрощение делопроизводства как такового, то есть сокращение таких этапов обработки дел, как, например, «ведение настольных реестров, составляющих двойной труд для столоначальников и регистратора»[602]. Митрополит Московский Владимир (Богоявленский) указывал, что
в настоящее время делопроизводство консистории слишком обременено изысканием необходимых справок, разных дополнительных сведений, за которыми консистории приходится обращаться не только к низшим органам епархиального управления, но и сноситься с другими общественными или правительственными учреждениями.
В связи с этим владыка предлагал, чтобы сбором справок занимались сами просители[603]. Кроме того, именно в порядке сокращения бумажного производства, некоторые преосвященные полагали необходимым личное председательство, может быть не ежедневное, епископа в консистории, так, чтобы дела им решались и подписывались на месте, без дополнительных докладов и рассмотрений реестров:
Личное присутствие (2 или 3 раза в неделю) в консистории епархиального епископа значительно сократит и упростит делопроизводство, а посему сам собой ослабеет и доминирующий в ней теперь канцелярский формализм[604].
Тот же митрополит Московский Владимир вообще полагал, что
