производство дел путем канцелярской переписки требует возможного сокращения и упрощения, что может быть достигнуто заменой, где это возможно, бумажного ведения дела устным и личным[605].
Наконец, существенным улучшением в системе работы консисторий могло стать, по мнению епархиальных архиереев, ясное распределение дел по инстанциям. Речь шла о выделении полномочий для самостоятельного решения второстепенных и третьестепенных вопросов от высшей инстанции – епископа, к низшим – присутствию консистории и даже канцелярии. Указывая на излишки формального делопроизводства (любой журнал подписывается архиереем, в журнал вносятся все бумаги без исключения и т. д.), преосвященный Минский Михаил (Темнорусов) полагал, что нужно увеличить самостоятельность в канцелярском делопроизводстве, лишь взяв за общее правило, чтобы никакое дело не получало окончательное решение без утверждения архиерея, чтобы всякое разногласие в присутствии даже по мелким вопросам разрешалось также преосвященным[606].
Предлагалась и большая детализация в распределении дел на важные и существенные, с одной стороны, с другой же – второстепенные и маловажные, формальные. Первые решались бы под председательством и руководством епископа, за его подписью. Вторые – под председательством и руководством викария, учрежденного в каждой епархии. Третьи – советом, под ответственностью его членов[607]. С той же целью упрощения делопроизводства архиепископ Димитрий (Самбикин) указывал на необходимость увеличить число дел, решаемых, в соответствие со ст. 317 УДК, лишь по докладному реестру, без внесения в журнал и возведения их к резолюции архиерея. Им предлагались и другие варианты сокращения числа дел, направляемых к архиерею[608]. Наконец, в порядке децентрализации предполагалось предоставление ряда дел самостоятельному ведению иерархических органов епархиального управления – уездных правлений, благочинии, приходов.
Чтобы не накоплялось в центральном епархиальном учреждении множества дел, часто мелочных, должны сохранить свою силу вспомогательные органы епархиального управления – благочинные, благочиннические советы и окружные благочинные соборики. На них должно быть возложено ведение некоторых мелких дел, каковы: денежная и метрическая церковно-приходская отчетность, улаживание мелких недоразумений между членами причтов и между причтами и прихожанами и тому подобное[609].
При этом имелось в виду, что в консистории или образованном вновь органе управления сосредоточатся важнейшие дела, такие как рукоположение священнослужителей, определение их на места, назначение настоятелей монастырей, наложение епитимий (выше определенной меры), определение пенсий, определение секретаря и чиновников совета, рассмотрение прошений о сложении сана и монашества, об увольнении за штат, о браках и разводе и тому подобное[610]. Кроме того, по мнению некоторых епархиальных архиереев, ряд дел следовало по самой их природе передать в ведение гражданских учреждений: бракоразводные, по приобретению недвижимости духовенством, по духовным завещаниям и, по замечанию епископа Псковского Арсения (Стадницкого), «вообще все дела, в которых духовная консистория является лишь передаточной инстанцией между духовенством и гражданскими правительственными учреждениями»[611]. Таким образом,
с отделением и разграничением в епархиальном управлении канцеляризма от пастырства, множество дел, обременяющих ныне совет пресвитеров, именуемый присутствием консистории, и отнимающих у епископа драгоценное время, необходимое для живого общения с паствою, может быть передано на ответственность чиновников[612].
Однако архиереи обратили внимание далеко не на одно внешнее преобразование епархиального правления[613]. Отзывы содержат также богатый материал, касающийся принципиальной постановки этого органа. Прежде всего, можно отметить несколько принципиальных параметров, которые затем будут обсуждаться как отдельные темы во II отделе Предсоборного присутствия: председательство епископа в органе епархиального управления, выборность его членов, введение в состав управления мирян, название этого органа.
