Из 56 отзывов, в которых затрагивается вопрос о консистории, в 16 предполагается председательство епископа в органе епархиального управления. При этом мы видели, что одной из целей такого нововведения было сокращение бумажного оборота в правлении. Девять преосвященных указывают и на другие причины[614]. В отзыве преосвященного Вологодского Алексия (Соболева) указывается, что такое преобразование необходимо, во-первых, – ради соответствия канонам, в которых указано, что «епископ управляет епархией совместно с советом пресвитеров (Вас. Вел. 89; Феоф. Ал. 7)», и, во-вторых, «дабы при живом обмене мыслей дух правды не был скрыт за письмом, которое, по слову св. апостола, убивает (2 Кор 3, б)»[615]. Епископ Могилевский Стефан (Архангельский) полагал, что председательство епископа в епархиальном правлении позволит не только
установить возможно-полный и свободный обмен мнениями между епископом и его ближайшими сотрудниками, [но и] освободить имя епископа от нареканий в личном произволе, какие возможны при нынешнем единоличном окончательном решении дел.
Кроме того, консистория «действует уже не как параллельное епископу коллегиальное учреждение, а как совещательный пресвитерский совет епископа»[616].
Следует отметить, что епископы, допускавшие, ради усиления совещательного элемента, свое председательство в епархиальном правлении, не делали, однако, из правления равный себе орган.
Преосвященный Астраханский Георгий (Орлов) устанавливал следующий принцип соотношения полномочий епископа и правления:
Епископ лично присутствует в епархиальном духовном совете[617] и, отобрав мнение у членов совета, постановляет решение.
Тем не менее, в случае своего несогласия с решением епископа, члены совета могут требовать занесения своего мнения в протокол[618].
Детализированно описывает совместную работу епископа и консистории епископ Приамурский Никодим (Боков), предлагавший, чтобы она «была советом пресвитеров (иереев) при епископе, совместно с ним принимала участие в рассмотрении церковных дел и в решении их всегда была в ненарушимом единомыслии с ним». Слушание дела, по мнению преосвященного Никодима, должно происходить следующим образом: епископ выслушивает записку, справляется по имеющимся у него недоумениям в деле, выслушивает мнения членов и старается их привести к единомыслию, формулирует и ставит вопросы к обсуждению, высказывает окончательное решение, которое вносится в записку, и подписывается всеми. Этим, полагает епископ Никодим, обеспечивается
всесторонность рассмотрения и бесстрастие, и справедливость, и быстрота в решениях, а главное – осуществляется до известной степени основной принцип церковного управления – соборность решений[619].
Председательство епископа в совете не превращает его голос в один из равных голосов членов совета. За ним остается абсолютный решающий голос, «по самой высоте его положения в Церкви, как преемника апостольской власти», так что он может утвердить мнение меньшинства или вообще постановить третье мнение, уклонившись от мнения большинства или всех членов.
Для ограничения беспричинного произвола епископа, можно потребовать только разве того, чтобы его собственное решение, отвергающее мнение всех членов совета, было непременно точно и подробно мотивир овано[620].
Таким образом, некоторые архиереи, допускавшие необходимость председательства епископа в епархиальном правлении, имели в виду усиление совещательности между епископом и правлением. В этом же духе большинство архиереев предлагало переименовать консисторию в «пресвитерский совет» или «совет пресвитеров». О переименовании консистории было упомянуто в 33 отзывах. Еще в одном предполагалось переименование лишь присутствия консистории в «совет пресвитеров». Три епархиальных начальства, не настаивая на переименовании, говорили о консистории, как о «совете пресвитеров». Новыми наименованиями консистории предлагались следующие: «совет при епископе» (3), «совет пресвитеров» (11), «пресвитерский совет» (8), «собор пресвитеров при епископе» (1), «пресвитериум» или «пресвитериат» (3), «епископский совет» (3), «епархиальное управление (или правление)» (5).
