Однако епископы, естественно, не ограничивались пожеланием о переименовании консистории. Давая ей имя «совет», они имели в виду ввести «самые непосредственные, живые, деятельные»[621] отношения между епископом и правлением, «канонические черты близости, общего рассуждения епископа и пресвитериума»[622]. Необходимость переименования епископ Симбирский Гурий (Буртасовский) видел в том, чтобы «и в мелочах, которые в церковном деле имеют некоторое значение, стать ближе к золотому веку христианства»[623]. Будущий Патриарх Тихон, в то время архиепископ Алеутский и Северо-Американский, также призывал к тому, «чтобы сама консистория по духу своему приближалась к «совету старцев» (пресвитеров), бывшему при древних епископах»[624]. На древнюю практику ссылались и другие епископы[625]. Епископ Кишиневский Владимир (Сеньковский) противопоставлял негласной и неколлегиальной консисторской системе практику древней Церкви, в которой «все дела по церковному управлению решались соборно: епископы во главе с собором пресвитеров рассматривали и решали все дела»[626].
Интересно, что некоторые епископы даже в пресвитерском совете видели некую усеченную форму правления, – для них идеалом представлялось включение в этот совет мирян. Так, епископ Таврический Алексий (Молчанов), полагая невозможным управление епархиями, в силу их величины, на основе «епископально-общинной» формы, считал, что
более подходит форма управления епископально-клерикальная, употреблявшаяся в Константинопольской Церкви, когда управлял епископ с клириками, являвшимися в качестве епархиальных начальников[627].
О неосуществимости, при всей ее идеальности и древности, «епископально-общинной» формы правления, «характеризуемой живым и действенным участием, кроме клира, и мирян под руководством и высшей властью епископа»[628], писал и Курский епископ Питирим (Окнов). Он указывал на современное ему преобладание другой формы правления – «епископально-консисториальной», когда
консистории представляют собою присутственные места с определенным личным составом и с определенным кругом ведомства. Управление и суд, под непосредственным начальством епархиального архиерея, составляют функции деятельности консистории, а присутствие и канцелярия, под начальством секретаря, представляют их состав[629].
Преосвященный Питирим отдавал предпочтение промежуточной форме правления – «епископально-клерикальной». В данном случае, речь шла, в том числе, и о том, чтобы устранить чиновничий элемент из правления: «Епархиальное управление должно быть совершаемо не чрез чиновную консисторию, а чрез освященный совет при епископе»[630], писал епископ Гродненский Никанор (Каменский). «С канонической точки зрения представляется существенно важным, чтобы управление делами церковными вершилось не чиновниками, а людьми, облеченными иерархическим саном»[631], – уточнял преосвященный Владимир (Сеньковский). Не умножая цитаты, скажем, что все или почти все отзывы, содержащие предложение о переименовании консистории, предполагали реформу, направленную к сближению епископа и правления, к непосредственному и живому участию епископа в важнейших делах управления и к усилению совещательности между епископом и его ближайшими помощниками.
