Возможно, такую же роль в демографическом смысле стали играть убийства одних людей другими, по меньшей мере начиная с того времени, когда группы людей-охотников завладели всей подходящей территорией в пределах благоприятных зон саванны и стали соперничать друг с другом. Могли заработать и другие способы социального контроля над ростом населения, например, оставление на произвол судьбы нежеланных младенцев. Во всяком случае, у сегодняшних охотников и собирателей имеются привычные способы удержания своей численности в соответствии с доступными им продовольственными ресурсами, причем подобные традиции, вероятно, являются очень древними[18].
В пределах самой африканской прародины люди-охотники установили сравнительно стабильные взаимоотношения с окружающей средой. Охотиться на крупную дичь в Африке люди начали примерно полмиллиона лет назад, хотя до 100 тысяч лет до н. э. полная мощь человеческих групп, вооруженных оружием из камня и дерева, могла не ощущаться в значительной степени. Несмотря на периодические кризисы наподобие тех, что в последующие тысячелетия должны были сопровождать вымирание ряда ценных видов дичи[19], группы людей-охотников продолжали совместно существовать в одном ландшафте с богатыми и разнообразными популяциями других форм жизни. На самом деле, даже когда сельское хозяйство в дальнейшем привело к гигантскому увеличению численности людей и ускорило радикальное изменение окружающей среды, многие районы Африки оставались первозданными и невозделанными. Группы охотников, которые в последние тысячелетия были оттеснены в маргинальные регионы, не подходящие для сельского хозяйства, и по сей день продолжают вести свой традиционный образ жизни в отдельных частях африканского континента.
Иными словами, человеческие сообщества были настолько жестко и всеобъемлюще ограничены компенсационным приспособлением со стороны других форм жизни, что даже после того, как приобретение человеческих навыков состоялось в полной мере, этой новой эффективности, достигаемой посредством культурной эволюции, оказалось недостаточно, чтобы превзойти и революционизировать экологическую систему, в рамках которой эволюционировало человечество. Вероятно, наиболее значимым фактором, который ослаблял первоначальное воздействие человечества на другие формы жизни, были особое богатство и сложность африканских инфестаций и инфекций — тот сложноорганизованный паратизизм, который эволюционировал Уильям Макни д. Эпидемии и народы вместе с самим человечеством и имел тенденцию усиливаться по мере увеличения численности людей[20].
Многие паразитические черви и простейшие организмы, которыми кишит Африка, не вызывают иммунных реакций, то есть формирования антител в кровеносной системе. Это обеспечивает самостоятельное установление чувствительного и вполне автоматического экологического баланса, благодаря которому в случае роста численности людей скорость заражения также возрастает. Благоприятные возможности для их передачи от одного носителя к другому умножаются вместе с увеличением плотности человеческой популяции, и в результате, если и когда некий критический порог превышен, инфекция может внезапно развиться в неудержимую гипертрофированную форму. Подобные эпидемические ситуации серьезно мешают нормальной жизнедеятельности.
Хронические симптомы усталости, внутренних болей и т. п., если они становятся почти повсеместными в человеческом сообществе, существенно мешают добыванию пищи, деторождению и вскармливанию. Это, в свою очередь, вскоре может привести к сокращению населения, пока его плотность на отдельной территории не опустится существенно ниже пороговой отметки, необходимой для гиперинфекции. Затем, по мере того как всё больше индивидов избегают ослабляющих воздействий паразитической инфекции, человеческая энергия может начать увеличиваться. Добывание пищи и другие виды деятельности возвращаются к норме до тех пор, пока какая-то другая форма инфекции не подтвердит свою силу или же пока плотность населения вновь не превысит точку, за которой гиперинфекция может повториться.
Все подобные нарушения в экологической системе конечно же воздействовали как на человеческую добычу, так и на человеческих паразитов. Охотникам, которых становилось слишком много, также было все более сложно находить подходящую добычу. Поэтому недостаточное питание вместе с гиперзаражением (hyperinfestation) могли действовать сообща, снижая энергию людей и их способность к деторождению, пока более определенное устойчивое равновесие не устанавливалось вновь.