– И это учит нас уповать на Господа, Спасителя нашего, и всегда сохранять надежду, даже когда сталкиваемся с бурями, какие приносит нам жизнь… Это мудрый совет в свете последних разрушительных потерь, о которых все мы знаем и которые, несомненно, переживаем. Никто не застрахован от внезапной напасти. В Евангелии от Марка, глава четвертая, внезапная напасть – это буря, но в более широком контексте жизни это неизбежность смерти, которая придет к каждому из нас… к кому-то раньше, к кому-то позже. И когда такое происходит с другом или любимым человеком, вы можете подумать, что Бог к нам равнодушен, что Ему нет до нас дела, можете разозлиться и растеряться. Как апостолы Иисуса, чьи жизни оказались под угрозой во время бури, вы можете протестовать, потому что вам кажется, что Он спит на работе. Но говорю вам, что нельзя позволить гневу или страху заменить нашу веру. Нельзя вести себя так, как повели себя апостолы. Ведь в конце концов Иисус услышал их крики о помощи, не так ли? Он принял меры. Он заговорил, и ветер и волны Галилейского моря утихли. А потом Он задал апостолам очень важный вопрос: «Что вы так боязливы?» Ведь Он был с ними все это время, хотя они об этом не знали. Он всегда с нами, даже когда нам кажется, что Его нет. Вот почему мы не можем позволить гневу и страху… перед болезнью, перед жизненными невзгодами… и, да, гневу и страху из-за потери друга или любимого человека поколебать нашу веру, как это случилось со спутниками Иисуса. Ведь когда в нашу дверь стучится страх, мы должны обратиться за ответом к вере…
– Дейлу Френсису было тридцать четыре года! – крикнул мужчина с задней скамьи. – У него три дочки, теперь они будут расти без отца. Есть от чего разгневаться!
Я был потрясен. Я никогда не слышал, чтобы так выкрикивали во время мессы. Похоже, были потрясены и остальные. В церкви воцарилась полная тишина, было только слышно, как люди поворачиваются к говорившему.
Я мельком увидел хмурого мужчину с рыжими волосами, в рубашке с воротничком и галстуке.
– А Лин Луб было всего тридцать шесть, – громко объявила сидевшая рядом с ним брюнетка. – У нее осталось два мальчика, им еще нет и десяти.
Люди закивали, стали что-то бормотать и негромко переговариваться.
Дейл Френсис и Лин Луб – это те двое, кого шериф назвал в телефонном разговоре с отцом, двое умерших. И я понял: об этом уже все знают. Все взрослые уже знают, что творится в Чатеме. Просто не рассказывают об этом детям вроде меня и Хомяка.
Отец Берридж поднял руки и сказал:
– Прошу вас, успокойтесь. Будем держать себя в руках. – Снова оказавшись в центре внимания, он продолжил: – Почему? Да, почему? Почему с хорошими людьми происходит плохое? Почему вообще происходит плохое? Почему есть войны, голод, болезни, смерть? Да, это справедливый вопрос. Почему любящий и могущественный Бог допускает такое? – Он медленно покачал головой. – Хотел бы я на это ответить, но ответа нет. За свою жизнь я задавал эти вопросы так часто, что и не сосчитать, иногда узнав о внезапных трагедиях, вроде тех, свидетелями которых мы стали на этой неделе. Но у меня нет Божьего разума. У меня нет широкой картины мира, какая есть у Него. В Послании к Коринфянам сказано: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу». И однажды на небесах мы всё поймем, но не сейчас, когда наше понимание ограничено. Говоря откровенно, людям, страдающим сейчас больше всего, семьям погибших на этой неделе, не нужны теологические трактаты. Им нужно, как и всем нам, очень реальное и успокаивающее присутствие Иисуса Христа в наших жизнях…
– Нам нужно, – крикнул тот же рыжеволосый мужчина, – знать, что происходит в этом треклятом городе!
Раздался одобрительный гул. Он продолжил:
– Потому что три человека… молодых и здоровых… это просто ненормально.
– Да, это необычно, согласен, – сказал отец Берридж. – Что тут скажешь? Наш мир несовершенен, и, в частности, жестокая реальность такова, что трагедия всегда может свалиться как снег на голову…
– Это как-то связано с Хенриксоном! – воскликнула женщина. – Он к этому причастен! Его убийцу так и не поймали!
Прихожане заволновались. Казалось, все заговорили одновременно.
– Люди, прошу вас! – обратился к ним отец Берридж. – Шериф Сэндберг на вчерашнем брифинге для прессы сообщил, что каждая смерть произошла по естественным…
– Чушь собачья! – перебил кто-то. Этот возглас, казалось, пронзил воцарившийся хаос, и в наступившей тишине мужчина добавил: – Простите, отец, я не хотел вас обидеть. Но мы с Дейлом были добрыми друзьями. И он был абсолютно здоров. Я играл с ним в мяч на выходных. Мог ли он умереть от сердечного приступа? Конечно, как и любой из нас. Но он, Лин и Джоди – все за несколько дней? Кто следующий? Моя жена? Я?
Снова послышался согласный ропот. Я поднял глаза на отца. Он смотрел прямо перед собой. Именно он осматривал всех покойников и определял причины их смерти. Он что-то скажет?
