Около минуты я молчала, взвешивая слова Шъяла, от волнения теребила локон.
Если откажусь, то будет хуже.
«Прошу вас уже не как учитель, а как друг вашей семьи, — зазвучал в голове голос Серджо, — не позволяйте вами манипулировать».
— Я могу подумать? — Надеюсь, что выиграю минимум несколько дней и успею поговорить с опекуном, выяснить, что если посол лжёт? — Это важное решение, я… ну, вы понимаете, не могу так просто согласиться.
— О-у, да, конечно, но недолго. Я уезжать через два дня. Завтра вы дать ответ, Ваше Высочество?
— Да, — кивнула я.
Ничего, Луан расскажет, как лучше отказаться, да так, чтобы и опекун был доволен, и жирдяй не стал ему жаловаться.
— Но если позволить… — присовокупил Шъял, — вы выглядеть, как княгиня. Я думать, что вы привести наши народы к миру и процветанию! Мы научиться у вас, а вы у нас. Клянусь Солнцем, это то, к чему надо стремиться.
«Неужели я настолько плохо выгляжу?»
Небрежным жестом посол приказал музыканту играть, и — пока юноша исполнял веселую танцевальную мелодию так же искусно, как и в прошлый раз, Шъял проковылял к зубцам стены.
Я могла увидеть, как увлечённо он смотрит на погребальную пирамиду в бухте Делового квартала. Как и понтонный мостик, ведущий к ней с побережья, пирамида считалась чудом света. Я так привыкла к ней, что редко придавала значение этой монументальной гробнице, обдуваемой ветрами.
— Могу идти? — спросила, переминаясь с ноги на ногу.
Юноша временно прервал игру. Шъял развернулся ко мне полубоком.
— Вы не хотеть насладиться музыка?
— Меня ждут во дворце, — уронила, с нетерпением ожидая, когда отпустят.
— А я хотеть ещё пригласить вас на скачки…
— Скачки?
— Властитель Силмаез устраивать их в нашу честь. Я никогда не видеть скачки, но думать, это будет интересно. Может хотя бы этим я не разочаровать вас, прекрасная Меланта.
— Обязательно, — сказала я. Всё, лишь бы скорее уйти.
— До встреча, Меланта. Уверен, мы подружиться.
— Уху-уху, житься, уху, — осклабился Джорк.
Поклонившись, я улетела впопыхах, как высвобожденная из клетки птица, не разрешая себе останавливаться, даже для того, чтобы послушать, как играет тот молодой человек… Мнилось, что взгляд маленьких глазёнок упирается в спину, Толстый Шъял отслеживает, Джорк ухукает, как шут…
Нет — не видать моей руки Вольмеру!
__________________________________________________
[1] Зости — женский придворный чин, аналогичный фрейлине.
[2] Лектус — эфиланское переносное ложе.
ДЭЙРАН
Место, на которое указал рыбак, располагалось на западе Тимьянового острова. Надев линоторакс и подвязав его плащом, Дэйран вышел за два часа до вечерних сумерек, когда над Агиа Глифада разлилось пение соловья, а священники и их семьи уже разбредались по домам. Он двигался единым духом, вдыхая запах влажной травы и перегноя, его сапоги терялись в кустах папоротника, мешая идти быстрее. Деревья, крытые густой листвой, походили на зелёные фейерверки — они мерцали, скрипели под порывами ветра. Дэйран не выходил из-под их защиты, остерегаясь быть замеченным «гостями» с архипелага. А в том, что они бдительны, он не сомневался. Если не знаешь, что делает твой противник, задай себе вопрос: как поступил бы ты?
Но кого именно называть противником? Вот тут Дэйран, в особенности припоминая смерть Беаргена, терялся в догадках. Какая-то его часть надеялась, что Лисипп окажется прав, и незнакомцы, взбудоражившие рыбака — всего лишь группа отшельников. Но что если нет? Что если Беарген не случайно умер, а намеренно? В амбар его кто-то притащил уже мёртвым. Так поступают, когда хотят предупредить — или вселить панику.
Липовый древостой переходил в берёзово-осиновую пущу.
Наткнувшись на валежник, Дэйран присел отдохнуть. До холма оставались считанные стадии, там можно прикинуть, сколько добираться до берега, если идти напрямик. Что-то, впрочем, подсказывало, что на место он прибудет лишь после захода солнца, и такая перспектива совсем не радовала его.
— Мы всё равно отыщем вас, — вполголоса произнес Дэйран, вглядываясь в безмятежный осинник. Они с товарищами договорились прочесать Тимьяновый остров, пока чужаки, кем бы они ни были, не натворили новых проблем. Лисипп — восточную и южную часть. Хионе и Неарх — северную. Дэйран — западную.
У всего происходящего была и хорошая сторона. Он впервые за пятнадцать лет ощутил себя полезным. До этого воин жил размеренной жизнью человека, чья молодость осталась далеко позади, а старость, пока не подступив вплотную, шагала навстречу. Пребывание на острове поселило его где-то в середине человеческих лет. Затишных, счастливых, но скучных лет. И как кстати было это неизреченное чувство погони за противником! Эхо молодости, боевой рог, призывающий на плац.
